Не говорит даже. Кивает. И они тут же подбегают к нам.
Наверняка они видели всю сцену. Не могли не видеть.
— В машину её. И друга её запакуйте, — даёт указание человеку, что держит меня.
Я моргаю, как глупая курица, не в силах поверить, что после испытанного он вновь ведёт себя так. Бесчувственно.
Глава 7
Пока меня тащат одни, я вижу, как другие хватают Та́ми под руки. Он даже не сопротивляется. Понимает, что бесполезно. Вывожу губами: «Прости».
Знала бы, что так всё завершится, не позвонила бы ему. Надо теперь как-то вытащить его из передряги, в которую он попал по моей вине.
Меня бросают на заднее сиденье автомобиля Сабурова. Не ценный груз. Мешок с картошкой.
Адреналин начинает отступать. К эмоциям добавляется смятение и опустошение. А ещё стыд. Неловкость.
Да, он ответил в итоге на поцелуй. Но так… будто нехотя. Заставляя ощутить себя девчонкой, которая вешается на его шею. А мне и без того досталось унижений.
Я-то рассчитывала на иной результат. Что он потеряет голову. Как же. Похоже, она крепко привинчена.
Прилипаю к заднему стеклу автомобиля. Ратмир стоит около той машины, в которую затолкали Та́ми. Что-то объясняет своему верзиле. С тревогой за всем наблюдаю. Куда теперь нас? На заброшенный склад избивать и пытать? По крайней мере, люди Сабурова выглядят так, словно ежедневно накрывают головы врагов хозяина чёрными мешками, а потом по частям перекладывают в другие мешки. Криминал для них обыденность.
Только сам Ратмир на их фоне похож на бизнесмена, которого оторвали от дел.
В этом привычном костюме с иголочки, в белой рубашке, заляпанной брызгами крови. Будто так и надо.
Он оборачивается к своему автомобилю и ловит мой взгляд. От которого я вздрагиваю и отворачиваюсь, смирно усаживаясь на сиденье. В его глазах обещание расправы.
Через минуту дверь распахивается, и занимает водительское сидение. Смотрю на него в ожидании. Молчит. Только бросил мимолётный взгляд в зеркало заднего вида. Заводит машину и трогается с места. Следом двигаются его подручные. И тишина.
Перелезаю на переднее сиденье. Хочу видеть его лицо.
— Мне некому было позвонить, — мягко стелю, смотря на него со всей кротостью, на которую способна. Ради Та́ми. — Твоего номера у меня нет. Что мне оставалось, по-твоему?
Умалчиваю, что, даже будь у меня десять его номеров, в жизни бы ему не позвонила.
— Пристегнись, — приказывает.
Вздыхаю и выполняю сказанное.
И как общаться с тем, у кого эмоциональный диапазон как у зубочистки?
Хотя он целуется как бог.
