Я, зло глядя на его папашу, взяла ребёнка на руки.
Стоило Ратмиру глазами показать на выход, как Пати тут же последовала в указанном направлении.
— Закажи себе всё необходимое, — кидает на постель платиновую банковскую карту, — здесь ты задержишься.
Я смотрю на эту подачку, будто мне змей в ноги подкинули. Мысли в голову не лезут. Куда бежать с ребёнком, непонятно. Но здесь я находиться тоже не собиралась.
— Мне ничего не нужно, — вру, конечно. В дорожной сумке только сменные трусики остались.
— И выбери себе свадебное платье.
Глава 60
Мишка всё не унимался, плакал и плакал, словно ему передавалось моё смятение. Я поднялась, продолжая укачивать его на руках. Сабуров давил на меня высотой своего роста.
— Что ты куришь? Я тоже хочу.
Пытаюсь разрядить обстановку. Он ведь шутит? Не может он быть серьёзным.
— Через месяц наша свадьба. Подготовься.
Уши горят. Щёки горят. Только кулаки чешутся.
— Патимат! — кричу, желая вручить ей ребёнка на десять минут.
Женщина заходит, я передаю ей Мишку с просьбой проверить памперс.
Она кивает, явно прочитав в моих глазах предстоящую бурю.
Закрываю за ней дверь, сверля взглядом хозяина дома.
— О чём ты говоришь? — подхожу ближе, чтобы понять, издевается он надо мной или нет.
Вздыхает, будто перед ним несмышлёный, глупый ребёнок, которому ещё нужно что-то объяснять.
— Через. Месяц. Свадьба.
Цедит слова сквозь зубы, но русский я хорошо знаю. Ни к чему повторять дважды.
— Ты. Женат, — шиплю в ответ, привставая на цыпочках, чтобы он расслышал злость в каждой произнесённой букве.
— На бумагах — нет, — наклоняется ниже, — но с тобой брак будет фиктивным. На большее не рассчитывай. Мне нужна твоя доля, а взамен ты получишь мою защиту и жизнь.
На этот раз смысл сказанных слов до сознания доходит медленно. Как сквозь вязкий, засахаренный мёд.
Моя ладонь стремится встретиться с его щекой. Но он ожидал нападения. Поймал запястье, сжимая так сильно, что коленки подогнулись. Я взвизгнула от боли, и только после этого он ослабил хватку, встряхнул за руку, будто это могло помочь вставить мои мозги на место, смотря на меня безжизненными глазами.
Глазами убийцы.
— Повторяю ещё раз, если с первого раза до тебя не дошло, — голос суше, чем песок в Сахаре, — ты делаешь то, что я говорю, и тогда ты и твой сын останетесь в живых. Поняла меня?"
"Моргаю слипшимися от подступивших слёз глазами, смотря на него сквозь пелену.
— Отпусти, — прошу севшим голосом.
Вижу, как его ноздри расширяются при вздохе.
