Те, за которыми мы сами бегаем, позабыв об уважении, в надежде поймать улыбку, невесомым авансом порхающую в воздухе.
Только такие вдохновляют нас на подвиги, ради них мы меняем мир, начинаем и прекращаем войны, отказываемся следовать тщеславному эго и вьем гнездо с подушечками на диване непременно в цветочек, как ей нравится, чтобы растить с любимой детей. Лишь ради своих возлюбленных мужчины меняются, взрослеют, сворачивают горы и достают луну с неба. Потому что в этом и есть смысл жизни.
Так, что-то я в философию ударился.
Надо отражать атаку дамочки, которая приняла мою улыбку на свой счет. А на деле я ведь всего лишь обрадовался тому, что Дэна освободилась, раз эта барракуда по саду рассекает. И, кстати, мадам, похоже, не очень трезвая. Прет, как бык!
– Ты мне сразу понравился, Ч-счерут! – почти упала мне на грудь Мирабелла. – И я тебе, да? Видела ведь, как ты смотрел! Со своей наивняшкой Даной пресненько, поди, в постельке? А вот я, – она ткнула себя пальцем в грудь, которая рвалась наружу из откровенного декольте, – огонь!
Алкашка ты, а не огонь! Это же себя не уважать, такую, э-э, использовать для удовлетворения похоти.
Даже будучи свободным не польстился бы, ибо на себя не плевать, да и самоуважение еще никто не отменял.
Вздохнул, перехватывая за запястья ее руки, норовящие забраться ко мне под рубашку, в штаны и одновременно еще во все другие места. Да сколько щупалец у этой пьяной бабы?! Осьминог какой-то! Нет уж, сегодня тебе дракон не грозит, дорогая!
Я отступил на шаг назад.
Еще не хватало, чтобы моя женушка увидела эту пикантную сцену. Она в курсе наклонностей своей подруги, конечно, но вдруг не поверила бы мужу? Доказывай потом, что это она на меня набросилась, а не я возжелал легкодоступную мадам!
– Иди же к мамочке, чешуйчатый, – томно выдохнула Мирабелла и поперла на меня вновь.
Набрав неплохую скорость, это озабоченное пушечное ядро едва не смело меня прямиком в кусты, где, при сопутствии немалой доли везения и упорства, она вполне могла бы оставить дракона без одежды.
Но я уклонился в сторону, бабенка шумно протопала мимо и рухнула во что-то цветущее и на вид колючее.
– Ай, – раздалось из кустов, подтверждая мои догадки.
– Жива? – я подошел ближе и увидел ноги, скребущие по траве, и голую задницу, торчащую наружу, как переспелая тыква.
Вот, главный инструмент соблазнения не пострадал, явно ждет продолжения.
– Хочу тебя! – взвыла Мирабелла.
