А мне вот было совсем не весело. И что люди находят в этом замуже? Я вздохнула, глядя на спину мужа – даже она молчаливо укоряла меня остро торчащими сквозь ткань лопатками. Сняв халат, задула свечи и нырнула под одеяло.
– Черут, не веди себя как маленький, ложись уже в кровать, – сказала в темноту.
Тишина. Лишь обиженное сопение слышно.
Детский сад, штанишки на лямках! А я теперь не усну, зная, что он там лежит.
– На полу ведь жестко и неудобно, – свесившись с постели, посмотрела на него.
Вернее, на торчащую из-под покрывала макушку.
– И холодно, наверное, – вздохнула смиренно. – Прости меня, я не хотела тебя обидеть, правда. Просто… ну, знаешь, в моей постели никогда мужчина не спал, поэтому как-то опасалась, видимо, такого опыта.
Что я несу?!
– Черут! – все молчит, обидчивое чешуйчатое. – Черут, ты там жив вообще? – дотянулась до его плеча, начала трясти.
– Чего? – он развернулся, улегся на спину, и я, тут же потеряв равновесие, шлепнулась на него сверху. – Ого! Так это мне надо было тебя опасаться – не усел уснуть, как одна ушлая девица р-раз, и уже на меня запрыгнула! – ухмыльнулся довольно.
– Может, позвать на помощь? А то мало ли что, обесчестят тут еще под шумок!
– Очень смешно, – пробурчала я, пытаясь выбраться из драконьих лап. – И что значит спал? Ты же только что обижался на меня так, будто я при разводе твой замок оттяпала?
– Солдатская привычка, – эта рептилия и глазом не моргнула. – Лег – уснул. Я даже стоя спать умею.
– Так ты, и правда, спал?! – теперь уже я обиделась до глубины души. – Мне, значит, не уснуть никак, потому что чувство вины заело! Лежу, переживаю тут за него, видите ли, ранимого геккона, а он уже и думать о ссоре забыл, дрыхнет себе преспокойненько и не слушает даже, как я тут перед ним распинаюсь!
– Ну, кое-что я, допустим, все же слышал, – драконьи глаза полыхнули зеленью. – Из того, что ты говорила.
– Что я говорила? Ничего такого! – торопливо заверила я.
– А признание, что твое ложе никогда мужчин не видело?
– И что?
– Так ты невинна, Дэна?
– Тебе какая разница? – мое лицо, должно быть, запылало от стыда, как маяк в ночи.
– Может, я грешила, э-э, не на ложе?
– Ага, стоя и на сеновале, – ухмыльнулся муж.
– Хватит уже, ты меня смущаешь!
– А мне безумно нравится тебя смущать! – Черут вдруг резко перевернул меня на спину, уложив на пол и накрыв своим телом.
– Вот сам же обещал просто спать! – возмутилась я.
