– Я не… – храбро пискнула, но было поздно, Черут уже напал на мои губы, довольно урча.
Растерзал их – так, что даже стало больно, а потом вдруг остановился, заглянул в мое лицо затуманенным взглядом, нежно улыбнулся и продолжил целовать – но уже так ласково, будто собирал ртом с самого хрупкого цветка на свете капли росы.
Мои руки, которые сначала уперлись в его грудь, чтобы оттолкнуть, ослабли и вместо этого обвили мужскую шею. Это позволило дракону еще теснее прильнуть ко мне, обхватить под поясницей, прижать к себе – совершенно бесстыдно, но в то же время бережно.
Это было так приятно, все вместе в совокупности, что я не только растерялась, но еще и ошалела от новых ощущений, которые будоражили тело и душу, рождая ответные женские порывы навстречу мужскому напору.
С губ сам собой сорвался тихий стон. Рука скользнула в жестковатые, как ворс некоторых моих кистей, волосы Черута. Он рыкнул что-то, неразборчиво прошептал в мои губы и…
Шершавая мужская рука, задрав ночнушку, погладила голую попу!
Это мигом отрезвило.
– Прекрати! – замотав головой, запротестовала, пытаясь выбраться из-под него, но это оказалось непросто.
Словно каменный монолит прижимал меня к кровати, не давая шевелиться!
– Почему? – спросил хрипло, хмуря брови.
– Потому что я не хочу!
– А по твоим стонам и не скажешь! – похоже, его это уязвило.
– Да отпусти же, сказала!
Мужские руки явно с неохотой разжались, он улегся на бок, обиженно на меня глядя.
Черт те что ведь происходит!
Я резко села, поправила рубашку, которая уже почти была снята с меня, оказывается. Злясь на себя, застегнула пуговки, бормоча ругательства.
– Что не так, Дэна? – тихо шепнул Черут, прижавшись грудью к моей спине. – Обидел чем-то?
– Тем, что у тебя на уме вечно одно и то же! – выпалила со злостью, вскочив с кровати. – Ты можешь думать не только о… – зарделась от стыда, – об этом?!"
"– Я мужчина, Дэна, – он пожал плечами. – О чем еще думать, если проснувшись ночью, обнаружил тебя, сидящей на мне? Да еще в этой, – окинул мое тело таким жадным взглядом, что все изгибы запылали еще пуще щек, – ночной рубашке?
– Я… – сама с трудом отвела взгляд от его торса, мерцающего в темноте расплавленным золотом.
– Я за тушканом охотилась.
– Ты это так называешь? – ухмыльнулся Черут. – Мой тушкан полностью в твоем распоряжении!
С губ сорвался смешок. Охотилась, за тушканчиком, угу.
