И навеки прокляты те, кто решил подчинить себе свободу других и пролил реки крови.
Эпоха сменится, империя, сеющая зло вокруг, изживет себя сама. Рухнет, погребет под своими останками тех слепцов, что пели ей дифирамбы, сделает их навозом – тем самым благодатным перегноем, на котором вырастет новое поколение. Будет ли оно помнить уроки прошлого или тоже начнет гнуть свою линию огнем и мечом, протаптывая дорогу в кровавое небытие?"
"Время покажет. Оно, мудрое и вечное, прекрасно знает, что людской род – как цветы.
Едва вырос, раскрыл бутон, впитал каплю росы, как уже пришли холода сумерек – пора умирать. И важно лишь то, что ты жил. Шел с жизнью шаг в шаг.
И то, что ты оставил после себя. Любовь или кровь. Добро или зло. Решать тебе – ни правителям, ни войскам, только тебе самому. Никто не знает, как правильно – только твое собственное сердце. Оно всегда все знает, надо только суметь услышать.
***
…Я выплыла из хоровода воспоминаний этого мира от громкого треска, который назойливо лез в уши.
Обернулась и увидела марлу – злющую, будто старая кобра, которой отдавили хвост. Ее крылышки дрожали, создавая тот самый противный треск, который помешал мне впитывать мудрость времен, перелистывая неспешно страницы книги бытия.
– Госпожа, зачем же вы сбежали?! – почти прожужжала она, будто недовольный, только что разбуженный жук. – Мы сбились с ног, чтобы вас найти!
– Мне хотелось побыть одной, – мягко ответила я, с сожалением попрощавшись с мировыми слоями, в теплом свете которых только что плыла сквозь время.
– Вам нельзя! – сжав кулачки, крикнула марла. – Нельзя оставаться без присмотра! Император запретил!
– Он сказал, что я гостья в этом дворце, – ее тон неприятно царапнул мой слух. – А не заключенная!
– Императора надо слушаться! – тоном, не терпящим возражений, отчеканила служанка.
Или правильнее будет сказать надзирательница?
– Вот и слушайтесь, – я пожала плечами и зашагала вперед.
– Куда вы, госпожа?! – всполошилась марла.
– Куда?
– Куда глаза глядят! – бросила я и ускорилась. – Лишь бы подальше отсюда!
***
Я долго шагала по просыпающемуся дворцу – под обиженный бубнеж марл, которые злобной мошкарой вились вокруг. Бесконечная анфилада комнат была похожа на лабиринт, готовый запутать, заблудить, потерять и, как следует напугав, смилостивиться и вывести к нужному месту.
Бояться я не собиралась – уж мне, последнему Светочу, точно не светит стать потеряшкой.
