Моя любимая жива. И я все сделаю, на все пойду, чтобы спасти ее от Императора! Вырвать ее из его рук, прежде, чем он погубит самое светлое, чистое и доброе существо на свете! Девушку, за которую я готов, ни колеблясь ни секунды, тут же умереть в страшных муках – все, что угодно, лишь бы она жила!
Глава 33. Нельзя
Дэна
Темнота обтекает со всех сторон, как гнилая вода, из которой кто-то смотрит на меня. Жадно, с ненавистью. А я стою, как вкопанная, не в силах шевельнуться. Лишь ощущаю, что он уже настолько близко, что моего лица касается его дыхание – горячее, будто сдирающее с меня кожу.
Не имею ни малейшего представления, кто это. Чувствую, как это зло медленно кружит вокруг меня, то ли не решаясь напасть, то ли чего-то ожидая.
Оно все ближе и ближе. Но бежать некуда, да и ноги не слушаются, не могу сделать и шага.
А потом приходит покалывание в ладони. Я подношу ее к лицу, пытаясь рассмотреть в темноте, что же там такое. И вдруг вижу лежащий на ладони цветок лотоса.
Белый, с едва различимым розовым напылением по краям нежных лепестков – будто рассвет любя прикоснулся к нему, погладил, поцеловал, поделился своей красотой.
Лотос сияет изнутри, пульсирует, будто сердце. Я успокаиваюсь, глядя на него, и улыбаюсь. Он дарует силы и защиту, несет ответы на те вопросы, что теснятся в голове, переполняя разум.
Но потом Тьма накрывает прекрасный цветок. Лепестки скукоживаются, как бумага в огне, чернеют, и вся эта грязь, которая только что была первозданной чистотой, впитывается в мою ладонь, проникает в кровь, бежит по жилам.
И плоть тоже чернеет, оскверненная Тьмой.
Я слышу смех из темноты. Торжествующий, злорадный, упивающийся тем, что происходит со мной.
Следом приходит боль.
Невыносимая, яркая, безжалостная, будто под кожей беснуется огонь, разведенный напополам с кислотой. Меня переполняет ужас, он сочится из каждой поры на моем теле. Унося с собой мою жизнь.
***
…Вскрикнув, я проснулась. Опять этот сон, с детства не дающий покоя.
После него не уснуть, прекрасно это знаю. Сколько ни ворочайся, взбивая подушку кулаками, ни считай овец, дрема не вернется. Она упорхнула, как легкокрылая пичужка, которую отпугнул кошмар, и обратно ее уже ничем не заманишь.
Я встала с кровати. Надо себя чем-то занять. Накинула теплый халат, сунула ноги в мягкие тапочки и осторожно приоткрыла дверь в соседнюю комнату. Марлы спали, лежа на маленьких кроватках и посапывая.
