В голове Митьки все чаще бродили шальные мысли. А что, если… Мало-помалу Митька перестал отгонять их в сторону, как заведомый бред.
Глава 10
Дорога в Новгород оказалась не из простых и надолго запомнилась рыбакам. Прежде всего потому, что это были на удивление изматывающие дни пути. Рыбакам пришлось не раз помогать купцам. Людей на ладье не хватало — большая часть наемников остались охранять английские корабли.
Почти все время путешествия до села Сороки, докуда шли на ладье, лил дождь, подчас ливень стоял стеной. Несколько раз приходилось останавливаться, чтобы вычерпать воду — ее было столько, что ладью попросту заливало.
"
"В Сороке они оставили ладью и пересели на артельные большие лодки, арендовав те у местных молодцев. Перегружали товар долго, поэтому в Сороке пришлось задержаться на пару дней. Пока грузились, пока переводили дух, потом и в путь отправились. В Сороке Иван нанял новых людей в команду, решив проблему нехватки экипажа. Чтобы идти на лодках, требовался больший экипаж, к тому же троих оставили стеречь ладью.
Иван был настроен решительно, желая оказаться в Новгороде как можно скорее. Для того не жалел ни денег, ни сил, ни здоровья. Куда он спешил, Митька уразуметь не мог. И на вопросы рыбаков, ему адресованные, только пожимал плечами. Вроде ни от кого не убегают, никого не преследуют, поэтому днем позже, днем раньше — какая разница? На первый взгляд — никакой совершенно. Но для Ивана и купцов разница, похоже, присутствовала. В Новгород они хотели попасть как можно скорее и не задумывались о цене, которую ради этого придется заплатить.
Впрочем, и Митька, и другие рыбаки только радовались — никто не хотел тащиться лишний день.
В дороге каждый был при деле, каждому находилось чем заняться сначала в море, а потом и на реке. Рыбаки, как люди привычные к волнам и воде, держались здорово, но даже их долгая дорога начала выматывать. Иван скрипел зубами, но делал короткие перерывы лишь на передых и сон. Остальные тоже не сдавались, вывозили на жилах.
Митька, как уже было отмечено, человек гораздо более привычный к делам на корабле, невольно проникся уважением к Ивану, показывавшему чудеса стойкости.
Он даже пару раз ловил себя на мысли, что совершенно иначе представлял себе купеческую жизнь. По его прежнему разумению, в ней были деньги и пиры, в конце концов, умение дороже продать товар, но никак не труд. Теперь же Митька был вынужден признать, что, живя с отцом, он видел только одну сторону купеческой жизни и не заглядывал за перегородку.
