А эти ваши новые цифры — это и вовсе что-то необыкновенное…
— Так что, годятся эти буквы? — нетерпеливо спросил Самослав. У него было не так-то и много времени. Скоро подойдут ближние бояре, и начнут они планировать будущую войну. Он, собственно, считал, что этот вопрос уже решен.
— Не слишком, ваше сиятельство, — решился ответить почтенный Ницетий. Невысокий лысоватый толстячок даже здесь напоминал колобка, хотя питание не было излишне обильным. По слухам, он очень близко задружил со стряпухой. — Я бы сказал, что они годятся частично.
— Почему? — удивился князь, которому в прошлой жизни этих букв хватало за глаза.
— Ну, вот возьмите букву «Ф». В словенском языке вообще нет слов, которые этот звук содержат. Он только в греческих и римских словах есть. Или мягкий знак и твердый знак. Мы и вовсе не смогли постичь их смысл, как ни старались. В словенском языке после каждой согласной буквы, как вы ее назвали, обязательно гласная идет. Мы с этими буквами вообще ни одного слова записать не смогли.
— Это все? — поморщился Самослав.
— Не все, ваше сиятельство, — включился в разговор Леонтий. — Нас многое удивило. Как будто кто-то взял готовую письменность для родственного языка. Но все же этот язык другой, не словенский. Есть множество звуков, которые в этом списке не указаны. У словен есть гласные, которые произносятся в нос. Есть очень короткие гласные «е» и «о», но они сильно отличаются от обычных. Если оба этих звука записать одной буквой, никто ничего не поймет. Или вот! Попробуйте произнести слово «хлеб».
Само послушно произнес то, что ему сказали, и глубоко задумался. Это слово совершенно точно нельзя было записать через букву «е». Это было вообще не «е». И не «и». Что-то среднее. Так вот почему его раньше через ять писали! И вот почему в старых азбуках столько лишних букв было. Не дураки были византийские монахи, с тоской думал Само. Вот тебе и прогрессорство.
— Ладно, работайте дальше, — махнул он рукой. — Учебный план для Сиротской сотни мне предоставьте на следующей неделе.
— Но, ваше сиятельство! — пискнул ритор Леонтий. — Обучение отроков — это занятие возвышенное. Это все равно, что ваять статую. Не всегда знаешь, что получится в конце.
— Отставить! — рявкнул князь, который прекрасно понял, что почтенный ритор имел в виду. Никаких результатов он обещать не собирался, и все провалы будет списывать на неудачи в творчестве. Ученые мужи робко втянули головы в плечи. Не прокатило. А Самослав продолжил.
