Не порезал, как недалекая деревенщина, а именно раздавил. В этом незаметном действии весь смысл! Чеснок тоже полетел в сковороду, наполнив харчевню божественным ароматом, а рты посетителей слюной. В глиняной миске повар взбил яйца, добавив туда молока и специй. Легкая воздушная шапка словно дышала, ожидая своей очереди. Тут нужно было не пропустить момент! Да! Пора! Стефан наслаждался этим зрелищем больше, чем болельщик из Зеленой Партии в тот момент, когда колесница, на которую он поставил свою недельную получку, неслась к финишу первой.
Еще не пришла, но уже не было ни малейшего сомнения в обратном. Повар снял сковородку с огня и залил ее взбитыми яйцами. Печь, разогретая с самого утра, приняла сковороду в свою утробу. Осталось всего ничего! Четверть часа, и на стол перед нотарием Стефаном поставят блюдо, которого он ждал всю неделю. Его награду от самого себя, истинный смысл его скучной жизни.
А пока нотарий томился в ожидании, он привычно сортировал слова, фразы и куски разговоров, которыми была наполнена харчевня.
Чушь, снова чушь, нелепое вранье… Стоп! Это еще что? Два купца средней руки горячо обсуждали что-то такое, что чушью не было совершенно точно, но и чем-то необычайным тоже не являлось. Война же идет. Хотя нет, разговор был крайне необычным…
— Сто двадцать номисм, уважаемый Евсевий! Сто двадцать номисм! Вы представляете? — Смуглый носатый грек, одетый в заштопанную тунику, махал руками в возбуждении.
— За всех троих? — лениво поинтересовался второй собеседник. — Он был более состоятелен, на что указывал цветной талар, надетый поверх туники.
Не роскошный, и даже не слишком нарядный, но вполне достойный торговца средней руки.
— За каждого! — горячился первый. — За каждого!
— Однако, Тимофей! — крякнул Евсевий. — Кто-то очень хочет вернуть свою родню из рабства. Небедный человек, наверное. А откуда знаешь об этом?
— Иудеи шептались в Долине Плача, — ответил Тимофей. — Я их речь хорошо понимаю, в Иерусалиме бывал с караванами, пока не попал под персидский набег. Да ты и сам про это знаешь…
— А кого ищут-то? — спросил Евсевий.
— Да я и не понял толком. Так, какие-то обрывки слышал. Вроде баба и двое ее сыновей. Склавины.
— Да кто за этих варваров такие деньги готов платить? — раскрыл рот Евсевий. — Может, какого-то архонта семья? Так он бы уже набег устроил и потребовал семью вернуть. Чудеса какие-то, почтенный Тимофей!
— Сам удивляюсь! — развел руками Тимофей. — Мне бы эти триста шестьдесят номисм, я бы снова на ноги встал.
