Кёльн, главный город восточных франков, был на стыке границ с вендами и саксами. И те, и другие жили неподалеку. И те, и другие регулярно делали набеги на эти земли. Но пока было тихо, и купцы из разных земель мяли в руках шкурки из-за Эльбы, приценивались к оружию из Парижа и к тканям из Лугдунума. Самослав уже расторговался. У него оставалось немного соли, которой он расплатился за партию железа. Купец, франк из местных, внимательно посмотрел на Само, и у того пробежали мурашки по спине. Чувство было, точь-в-точь, как в кабинете особиста.
— Все хорошо, почтенный? — спросил Само, интуиция которого била в набат. — Или ты увидел во мне давно потерянного сына и хочешь отсыпать мне золота по этому случаю?
— А где ты взял эту соль, парень? — ласково так посмотрел на него купец. — У тебя ее много, как я погляжу.
— Да не поверишь! — вдохнул воздух в грудь Само, который понял, что сейчас придется много и вдохновенно врать. Сейчас говорить было лучше, чем молчать. Чем больше скажешь, тем меньше подозрений. — В Баварии на большом торге со мной ей расплатились.
Мне она без надобности, да там больше и взять было нечего. Дикие места, сам знаешь.
— А как твое имя, почтенный купец? — сладким голосом, от которого интуиция уже ни в какие набаты не била, спросил франк. Незачем в набаты бить. На горизонте нарисовалась задница, которая приближалась со скоростью света.
— Я Гундобад из Дижона, — любезно сообщил Само, нахально присвоив себе имя покойного короля. — Я из бургундов буду. Сам, что ли по говору не слышишь? А к чему тебе мое имя?
— А ты знаешь, где добывают эту соль? — впился в него глазами франк.
— Ты в тех местах часто бываешь?
— Не знаю я, где ее добывают, — пожал плечами Само, — где-то в землях вендов. Ей со мной в Ратисбоне расплатились. Я там рабов на продажу покупаю. Хотя в последнее время рабов совсем мало стало, соль вот приходится брать. А ты, любезный, с какой целью интересуешься?
— Если скажешь, как попасть туда, где эту соль добывают, я дам тебе три золотых, — сказал вдруг франк и выжидательно посмотрел на Само.
— Да хрен тебе без мяса, — ответил ему Само, рубанув ладонью по локтю. — Я же по глазам вижу, что ты на мне нажиться хочешь. А ну, рассказывай все, как на духу! Святым Мартином клянусь, что барыш пополам с тобой разделим. Ну!
— Святым Мартином, говоришь? — успокоился торговец. Клятва была серьезней некуда. Если ее нарушить, молния сразу убьет, это даже дети знают. — Тогда слушай! Эту соль какие-то непонятные венды добывают.
