— А как сделать так, чтобы боярин Горан к нам не приезжал больше, а? — и они с надеждой смотрели на высокое начальство.
— Страшно? — с искрой веселья в глазах спросил Драгомир.
— Да едва дерьмо в заднице удержалось, — честно признались старцы. — Чуть до нежданчика дело не дошло. Мы к господарю князю со всем уважением. И, кх-м, — добавили они, жутко стесняясь собственного вранья, — и к княгине тоже завсегда… со всем почтением, значит. Она же нам тут, как родная была, — сказали уважаемые люди, пересчитывая пальцы на босых ногах.
— Да? — с сомнением спросил Дражко. — Ну, ежели как родная, то поклон от вас передам при случае. А чтобы боярин Горан путь сюда забыл, в вашем роду все жить должны так, чтобы куриный чих за день пути слышно было. Тихо должно быть! Все понятно, почтенные?
— Да как не понять? — вздохнули уважаемые люди. — Мы буйных сами угомоним, владыка, дай нам время. Тут, э-э-э… еще вопрос есть.
— Да знаю я ваш вопрос, — махнул могучей рукой Драгомир. — Невесты красивые есть?
— Да целый табун! — оживились старцы, радуясь догадливости нового начальства.
— А такие, как княгиня, есть? — с жадным любопытством спросил жупан. — Она же из вашего рода вроде бы?
— Да что в ней такого-то? — взвились уважаемые люди. — Тоща, как весло! Вот у нас дочери, так дочери! Кровь с молоком! Жопы такие, что не у каждой коровы увидишь! Сиськи, что твоя голова! А княгиня эта, тьфу! И что князь в ней нашел?
— Ты, почтенный, так и не понял ничего, — ласково посмотрел на говорившего жупан.
От его улыбки ледяные мурашки побежали по спинам уважаемых людей. — Если ты еще раз что-то такое про княгиню или князя скажешь, то боярина Горана даже дождаться не успеешь. Я тебя на кол своими руками пристрою. А перед этим язык отрежу.
— Я все понял, владыка, — стремительно побледнел чересчур говорливый старец, который внезапно ощутил острое желание осмотреть изнутри последний писк столичной моды — небольшой домик с кокетливым сердечком, вырезанным в двери.
Глава 32
Через месяц после отъезда Само из Орлеана."
"Длинный дом, в котором жил глава рода Бертоальд, ничем кроме размера, от других домов родовичей не отличался. Длинное строение, крытое деревом и дерном, давало кров большой семье, где у четырех-пяти разных очагов жили отцы, сыновья и внуки. Дым от горящих дров поднимался вверх, на высоту трех человеческих ростов, чтобы обойти закопченную дочерна потолочную балку, и уйти в дыру под крышей.
