Ворота города отворились, и из крепости вышли защитники, которые ударили во фланг, прижимая бунтовщиков к воде. Это был конец, и первым, кто это понял, был Велемир.
Громила, одетый в доспех, махал здоровенным мечом направо и налево. Он пробивался туда, где стоял княжеский стяг. У него был всего один шанс, и он был намерен им воспользоваться. В это странное время и у славян, и у германцев вождь служил оберегом для войска, его символом. Гибель вождя в глазах воинов означала утрату милости богов, и означала поражение.
Велемир еще не знал, что дулебы владыки Младана ударили в спину предателям — хорутанам из рода Буривоя и его лемузам.
— Где он? — напряженно спросил Самослав, который пытался в тучах пыли рассмотреть своего главного врага.
— Сюда идет, — спокойно ответил Деметрий. — Я велел для виду с ним биться и пропустить к стягу. Но ты, герцог, и впрямь отчаянный. Я же его в бою видел. Это же не человек, это полубог, вроде Геракла. Прости меня, господи, за богохульство, нечистого демона поминаю!
— А ты помнишь, как погиб Геракл? — хмыкнул Само.
— Его сила ему не помогла.
— Я-то помню, мой герцог, — как-то странно посмотрел на своего князя Деметрий. — Но вот откуда ты это знаешь?
Этот вопрос остался без ответа, потому что Деметрий ринулся туда, где строй стал проминаться под ударами бунтовщиков.
— Самослав! — раздался рев Велемира совсем недалеко. — Сразись со мной, если ты не трус! Ну, где же ты? Или только торговать умеешь?
— Я тут! — закричал Само. — Пропустить его ко мне!
Людские волны неохотно расступились, а в центр образовавшегося круга прошел покрытый кровью Велемир.
Его щит был изрублен, а из рассеченного уха сочилась кровь, на что он, впрочем, не обращал ни малейшего внимания. Бойник удивленно посмотрел на обломки щита и отбросил его в сторону.
— Готов? — спокойно спросил Самослав, когда поле для битвы было расчищено. — Бьемся насмерть или как тогда, попросишь чего-нибудь и ляжешь на спину, как последняя потаскуха? Ну, чего встал, продажная тварь? Или в портки навалил?
— Я? Я навалил? — Велемир с хохотом поднял меч и бросился на врага.
Один удар — и наглый щенок упадет на землю, разрубленный до пояса. И даже чудной доспех, в котором на кольчугу зачем-то приклепали железные пластины, ему не поможет. Он так и не понял, почему его смех превратился в клокочущий хрип. Понимание пришло только тогда, когда рука нащупала торчащую из горла рукоять ножа. Странную такую рукоять, сделанную из железа и с какими-то дырками.
