— А как?
— Легкие всадники связывают их боем, а потом удар наносят тяжелые катафрактарии. У нас они даже получше, чем у авар будут. Хотя, честно сказать, их тяжелая конница очень хороша. Обычно это знатные воины из богатой семьи. Они, кроме упражнений с оружием, больше и не занимаются ничем, за них рабы трудятся. Очень опасные ребята.
— А если нашу пехоту против тяжелой конницы в чистом поле выставить, есть шансы? — заинтересованно спросил Само.
— Никаких, — покрутил головой Деметрий. — Растопчут.
— А если сделать длинные, очень длинные копья с толстым древком.
Длиной шагов в восемь-десять и выставить целый лес перед всадниками? — уточнил князь.
— Тогда да, наверное… — на лице военного была написана глубокая задумчивость. — Но так же еще никто не делал… Первая война, да? Да кто вы такой, все-таки?
— Первая, — кивнул Самослав. — И я тебе уже отвечал, кто я такой. Так что думаешь?
— Думаю, все равно не получится ничего, — откинулся на подушку, набитую пером, Деметрий. — Допустим, вы воюете с армией императора.
Катафрактарии на такие копья просто не пойдут, дураков нет. Они развернутся и уйдут в сторону, а потом это войско обработают камнями и стрелами псилы из пехотных тагм. Как только проредят строй, то в атаку пойдут скутарии, которые порубят мечами эти копья, а тяжелая конница ударит во фланг или в тыл. Вне строя эти копья бесполезны, и твою пехоту покрошат на куски.
— А с аварами как будет? — спросил нахмурившийся Самослав.
— А вот авары сначала лучников выпускают и таких же склавинов с дротиками.
Через час боя у нас эти копья держать будет некому. А потом тяжелая конница остатки наших людей конскими копытами в землю вобьет. Хотя насчет копий мысль интересная… Только если пехота вся в панцирях будет, и в железных шлемах. Да ну, глупость какая-то, откуда мы столько денег возьмем…
— Вот и думай, как нам без своей конницы авар побеждать. У тебя два месяца, — поставил задачу князь. Вот тебе и битва при Куртре, товарищ подполковник, усмехнулся он про себя. Очень умным себя почувствовал, да?
— Да, — задумчиво сказал Деметрий.
— А я еще боялся, что скучать придется. Чувствую я, не до шахмат мне будет.
— Любава! — обратился князь к девчушке, которая испуганно вскинула на него глаза. Бедняжка и не догадывалась, что владыка ее имя знает. — Ты все помнишь, что делать должна? — та изо всех сил закивала головой. А Само продолжил. — Ни на шаг влево, ни на шаг вправо не отступать от моих слов. Встать ему можно будет только через два месяца, и не раньше.
