А раз боги благоволят, то и простым людям нечего нос воротить. Живи да радуйся.
Полгода назад— Прогонишь меня теперь? — глотая слезы, спросила Млада у своего мужа. Она третий месяц не роняла женскую кровь, да только не ее любимый Арат будет отцом неродившегося ребенка. Тот мял в крепких ладонях войлочный колпак и скрипел зубами. Прогнать жену? А за что? Разве она виновна? А разве он сам не родился ублюдком аварского всадника? Арат не спал со своей женой уже давно, это делал знатный тархан. Тому приглянулась его жена, пленившая когда-то юного Арата белозубой улыбкой и нежной мягкостью губ.
Он поцеловал ее в первый раз и влюбился без памяти. Да только теперь лишь тень от ее красоты осталась. Лицо иссохло от горя, а под глазами залегли черные круги.
— Не прогоню, — глухо сказал он. — Нет в этом твоей вины. Двое есть, третьего вырастим. Иди ко мне.
Он притянул жену, которая уткнулась в его плечо, трясясь от беззвучных рыданий. Она носила в своем чреве плод того, кого ненавидела. Того, кто упивался ее страданием.
Того, чей род она боялась больше, чем богов подземного мира.
Авары ушли в свои степи, а в городище мораван жизнь стала понемногу входить в обычную колею. Степняки увели с собой несколько красивых девок лет двенадцати-тринадцати. Они будут жить в кочевье и станут наложницами воинов, прислуживая их женам из благородных родов. Ни плач матерей, ни униженные просьбы отцов не смягчили сердца всадников. Им было плевать на мольбы своих рабов. Барану тоже не нравится, когда его режут и едят.
Так что же теперь, не есть баранину? Рыдающих девчонок посадили на заводных коней, и больше их никто и никогда не видел. Их доля теперь — угождать господам и рожать много крепких сыновей, которые тоже приедут сюда, когда войдут в положенный возраст. Они пройдутся плеткой по спинам мораван, чтобы своей жестокостью заглушить голос совести, который будет шептать им, что это их родная кровь.
— Ненавижу! Как же я их всех ненавижу! — шептал Арат, обнимая ту, кого любил больше жизни. Ту, кто истаял, словно обгоревшая лучина.
Ту, кто теперь носит ребенка от ненавистного обрина.
— Ненавижу! — снова прошептал. — Я отомщу вам! Я обязательно отомщу!
Глава 22
Ратко лежал лицом вниз, придавленный мамкиным телом. Младший брат Никша лежал рядом и пытался заплакать, но ему было так страшно, что и это у него не вышло. Мамка двумя руками зажимала им рты и жарко шептала прямо в ухо:
— Только не шевелитесь. Ни звука, всеми богами заклинаю. Если обры услышат, конец нам.
