Он видел, как беспощадная воля аварских каганов снимает с насиженного места целые племена и гонит их на юг, где они погибают на ромейских копьях, расчищая дорогу своим господам, кочевникам. Он все это видел и понимал, что старого мира больше нет. Того мира, когда словенское море выплеснуло из-за Вислы в опустевшие земли Германии. Где не было нужды враждовать, потому что земли было много. А особенно много ее было на юге, где подобные баранам ромеи гибли тысячами, отдавая двуногим хищникам свои дома и пашни.
Благодатные земли Иллирии, Фракии и Македонии были плотно заселены словенским народом, а в гористую Грецию просачивался род за родом, и никакими силами невозможно было выбить оттуда свирепых захватчиков. Но земли заканчивались, и все чаще словене начинали цепляться локтями в безбрежных, как казалось раньше, чащобах. Роды собирались в племена, а в тех незнамо откуда взявшиеся зубастые князья собирали власть в железный кулак, не давая вздохнуть вольным людям. Таким как Велемир и его братья.
А это значило только одно. Им нужно уходить на юг, туда, где тепло. Там он заберет себе хорошие земли и сам станет князем. Мир меняется, и он меняется вместе с ним. Он возьмет под себя хорутан, которые все еще живут по старым обычаям, он захватит торг и соляные копи. А потом его дружина подомнет дулебов, хорватов, пшован, седличей и прочую мелочь, чьи земли можно за день-другой пешком пройти. А там, глядишь, и герцогом стать можно. А почему бы и нет? Чай, не мальчик, в волков играть, да с ненормальными братьями, помешанными на убийствах и пытках, жрать человечину.
Прошли те времена!
* * *Зван со своим отрядом шел назад по истончившемуся до синевы льду Дуная. Еще несколько солнечных дней, и треснет лед, и с грохотом двинутся льдины, знаменуя приход весны. То время наступит, когда богиня Морана пробудит природу от смерти и снежного плена, и мановением руки подарит деревьям зеленые одежды, вернет птиц из дальних краев и нальет соком земли зерно на полях.
А пока Зван нес своему князю нерадостные вести.
— Говори! — сказал Самослав, когда старшие мужи его дружины расселись в горнице вокруг стола. Как-то незаметно для всех родовичи стали неравны. Появились те, чье слово стало весить больше и те, чье слово стало весить меньше. Появились и те, чье слово теперь и вовсе ничего не весило. У кого-то крепкий доспех был и добрая земля в избытке, на которой работали пришлые изгои за долю в урожае.
