Нет, в самом деле, он — молодой, здоровый мужчина, продержался до конца этого невероятно длительного дня лишь на чистом упрямстве. А старик — управляющий выглядел точно так же, как сегодня утром, ничуть не более утомленным. Даже внучок Тимей к вечеру тоже устало морщился.
Да, день выдался знатный! И теперь Иртэн точно знал, что помещиком он не хочет быть. Во всяком случае, в ближайшие дни. С утра его вначале водили по дому, показывали, что где расположено. Особо запоминать там было нечего, это не столичный трехэтажный особняк, тут всего — то один этаж.
Дом стоял у подножия невысокого холма, выстроен был полукругом, обязательный сад — парк, хозяйственный двор где — то позади. Слуги, встречавшиеся на пути, кланялись и убирались с дороги.
Иртэн даже приободрился, не видя ничего страшного в сельской жизни. Какой наивный он был! Все самое оно и началось после выхода из дома! Вначале прогулка по саду, грязновато, но терпимо. Но управляющему зачем — то понадобилось, чтобы его подопечные — Иртэн и Тимей твердо знали, сколько плодоносящих деревьев в саду.
Каких именно, какой урожай у них бывает в среднем, куда они используют урожай фруктов и по какой цене. Какому именно купцу они реализуют фрукты и в какое время…
Все это управляющий им рассказывал, заставлял повторять до тех пор, пока они не смогли сказать все это без запинки. После добавочного путешествия по хоздвору, все эти сведения так прочно перемешались в бедной больной голове Иртэна, что он на полном серьёзе размышлял, сколько яиц может дать за сезон вон та ёлка, что растет неподалеку от окна его спальни? Невзирая на то, что это была груша.
Нет, путешествие в конюшню было даже приятным в своей узнаваемости. Верхом ездить Иртэн, конечно, умел, и разбирался в лошадях хорошо. В верховых. А тут в конюшне стояли в основном рабочие лошадки — тяжеловозы. Для городского жителя это уже была неизвестная порода. И опять началась нудная лекция о кормах, нагрузках для рабочих лошадей, перечислением разных видов телег, что, куда и зачем…
Но самое страшное было на скотном дворе.
Для начала на Иртэна налетел утренний возмутитель спокойствия — злополучный кочет. Неожиданного выскочив из — за угла какого — то сарая, петух, не говоря худого слова, с разбегу залетел на плечи Иртэну. Тот с перепугу шарахнулся, оступившись с мощеной дорожки во что — то грязное и вонючее. Завизжать он не смог лишь потому, что голос после утреннего сольного выступления ещё толком не вернулся.
