Но сейчас дорога от главного ""шоссе"" до ограды имения была ровной, плотно укатанной, с нормальными откосами и водосливом по сторонам дороги. Теперь, если уж совсем технологично, то нужно насыпать песчаную подушку и укладывать плиты. Но пока этого нет, обойдёмся и тем, что имеем.
Ближе к вечеру вернулись из города наши торгаши. У сарая с ледником разгружался фургон, какие — то корзины рабочие несли на кухню. Видимо, что — то заказывала наш главный кухмейстер — тетушка Малия. Я в ее дела не вмешивалась, мне своих хватает, а она повар опытный,
лишнего заказывать не станет, все расходы они с экономикой тщательно подсчитывали и записывали.
Возле конюшни стояла коляска, конюхи заводили в помещение лошадей. Все это я увидела, возвращаясь от парников, где показывала женщинам — огородницам, как пикировать рассаду томатов, перцев, баклажан. Заодно от всей души пожелала рассаде хорошо прижиться и быстро расти.
Возле парадного крыльца была какая — то суета, слышны крики и плач. И, как мне показалось, плакала Лимка.
Что там случилось? Я уже бежала туда, как позволяла местная одежда. Запыхавшись, подбежала к крыльцу и увидела незабываемую картину — на крыльце стоял Тарин, он держал за руку вырывающегося пацаненка лет 10–12 на вид, в заплатанной рубахе и штанах и с босыми ногами. Пацан был грязноват, лохмат, но пытался состроить независимый вид, типа, а я че, я ниче, просто мимо проходил. А вот Лимка. Лимка вид имела расхристанный, зареванный, нарядное платье спереди было заляпано грязью, полуоторванный рукав платья висел наперекосяк, а кружевной воротничок и вовсе был безнадежно испорчен.
И так не особо шикарные волосы девчонки были всклокочены, ленточки где-то потеряны. И как апофеоз-под глазом наливался грозной синевой здоровенный фингал. Распухший от рева нос тоже не добавлял очарования моей горничной. Кричала и плакала, оказывается, Лимка, пацан выкручивался молча.
От такой сюрреалистической картины я некоторое время стояла в столбняке, заодно отдышалась от забега. Дернула Лимку к себе, прижала к груди и, поглаживая ревущую девчонку по худенькой спине, сердито спросила у охранника:
— Тарин, что случилось? Почему Лима в таком виде? И чей это ребенок? И давайте пройдем в дом, Лиме надо умыться и переодеться.
Отправив Лиму приводить себя в порядок и успокаиваться, мы прошли в дом, ко мне в кабинет. Тарин по — прежнему держал мальчишку за руку, тот уже не выкручивался, притих, только оглядывался с любопытством. Только зашли в кабинет, как следом пришел Димар.
