Так долго думать о какой-то левой девушке – по-моему, в этом есть что-то патологическое.
– Мы оба знаем, что никакая ты не левая. А очень даже правая, – с нескрываемой ненавистью вымолвил Шакс.
– Не понимаю, о чем вы.
– Прекрати. Думаешь, я не догадался, кто ты, и зачем сюда пришла?
– Лили Вирен из Этроссии. Приехала ради того, чтобы поступить в Академию Ясности и Достоинства.
– Ложь! – гневно сверкнул глазами проректор и схватил меня за запястье. – Ты, шпионка кесаря Меракса Цезариона, явилась сюда за тем, чтобы выведывать и вынюхивать для своего господина.
Сколько он тебе заплатил? Что пообещал? Титул, замок, землю?
Блин, а вот это уже совсем нехорошо! Одно дело, если Риган Шакс испытывает ко мне неприязнь из-за случившегося во дворе Стальной Башни. И совсем другое, что он считает меня доносчицей кесаря.
– Вы не в своем уме, господин проректор. Я действительно никоим образом не связана с Цезарионом и нахожусь здесь исключительно по своей воле. Вернее, по зову своего сердца, которое искренне желает здесь учиться.
– Ну, разумеется. Разумеется, я тебе верю, – скептически сложил руки на груди проректор. – Вот только, какая жалость, экзамен ты не прошла. Я тебя не принимаю.
– Мой принимающий преподаватель – профессор Трентон. И он сказал, что у меня склонность к противоядиям. Я знаю, что на противоядия в академию давно никого не принимали. Неужели, вы упустите свой шанс?
– Теперь твой принимающий преподаватель – я. И я так не считаю. Проваливай отсюда. А своему хозяину передай, что если он так сильно желает заслать к нам соглядатая, пусть хотя бы сделает это менее заметно.
Рик кинул на меня сочувствующий взгляд.
Но я и не думала подниматься с места.
Я же почти поступила, да к тому же на редкие противоядия! Неужели из-за этого мерзкого проректора все рухнет?
– Что ж, если ты действительно считаешь, что у тебя талант к противоядиям, изволь… – злорадно ухмыльнулся Шакс. – Что является антидотом от светорожденного?
Ответа я, разумеется, не знала.
– Не собираюсь отвечать! Само собой, проректору академии ядов не составит труда завалить абитуриента сложными вопросами.
– Ошибаешься, Вирен. Вопрос наипростейший, – свысока бросил Шакс. – Но девицам из покоев Цезариона, у которых ума чуть больше, чем у говорящей табуретки, он действительно покажется наисложнейшим. Ответ – табак. Антидот от «светорожденного» яда, или по-другому, фосгена – вдыхание паров крылатого табака. Это даже дети знают.
