По крайней мере, встреченные по дороге охранники Цезариона меня не заметили. Хотя, может потому, что было темно.
Перед тем, как выбраться из камеры, я отодрала часть своего пышного подола. Эту кучу желтого шифона пристроила на нарах таким образом, что заглянувший через глазок решил бы, что я сплю. Небольшой полупрозрачный кусочек шифона обмотала вокруг шеи вроде шарфика, чтоб спрятать Сердце Дракона от посторонних глаз.
Не пожалела пяти минут, чтобы запереть камеру на замок.
Надеюсь, хоть немного времени, но выиграю.
Сердце в груди гулко стучало от волнения. Я знала, что невидимость будет действовать не так долго. И совершенно не представляла, что делать дальше.
Далеко ли так убегу?
ГЛАВА 12
Благо, хотя бы мимо стражников в дверях Стальной Башни проскочить успела.
Пару минут спустя видимость вернулась. Я сразу же ощутила себя такой незащищенной, точно голой.
Хорошо, что во внутреннем дворе башни царило оживление – сновали туда-сюда люди и эти жуткие существа с коричневыми рожами, которые я вначале приняла за маски.
Это были солдаты Цезариона. Личные.
Здесь находились кареты, повозки, телеги… То есть существовало место для маневра.
Воровато оглядываясь, юркнула за один из экипажей и натолкнулась на слугу, который нес целое ведро помоев."
"Парень испуганно дернулся, и вонючая зловонная жижа из ведра в его руках выплеснулась прямо на мужчину, который в этот момент вышел из экипажа.
Высокий, худощавый, с темными волосами и пронзительными глазами. У него были резкие черты лица и нос с горбинкой.
Судя по черному, с иголочки, сюртуку и серебряной цепочке часов на шелковом жилете, это какой-то важный тип.
Правда, теперь и сюртук и жилет, и даже часы пребывали в жутком состоянии. Капустные очистки из ведра весьма живописно распределилилсь по одежде мужчины.
– Простите, милорд… – пролепетал слуга, бледнея, как полотно.
Но милорд не обращал на него никакого внимания. Мужчина глядел на меня с такой ненавистью, словно хотел испепелить на месте.
Мне даже на мгновение показалось, что его зрачки стали вертикальными, как у змеи.
– Как насчет сударыни? Она не желает принести извинения за свою косолапость? – холодно осведомился мужчина.
У него был хрипловатый голос с бархатистыми интонациями.
Ужас от того, что меня обнаружили и сейчас вернут в камеру, сжал сердце.
– Хотя сомневаюсь, что изнеженная дама со двора кесаря Цезариона вообще знает, что такое извинение. А так же прямохождение. Не говоря уже о таком понятии, как хороший вкус.
