– Самозванка, значит… – задумчиво протянул Цезарион, с удовольствием наблюдая, как Самсон лупит меня по щекам. – Очень даже интересно. Раз эта девка никакая не принцесса, и в ней нет ни капли царской крови, значит, я могу лишить ее головы и забрать Сердце Дракона себе. Так, Базилик?
– Вне всяких сомнений, Ваше Кесарьство, – развел руками жрец.
Для встречи с Цезарионом он снял парик и вновь облачился в свою хламиду.
Кесарь достал из-за пояса кинжал и поднес к моей шее.
Глаза мои расширились от ужаса – холодное лезвие скользнуло прямо по коже.
Острие ножа поддело цепочку и вытащило ее целиком.
Но вместо Сердца Дракона на ней висело обручальное кольцо.
Обручальное кольцо, подаренное Риганом.
Когда я стала настоящей драконицей, то цепочка порвалась и я освободилась от Сердца. Выполнив свою главную задачу, оно стало не нужно. Оно сделало меня той, кем я и должна была стать.
Риган забрал камень Сайфера, чтобы уничтожить. Больше никогда не случится так, что оно попадет в чужие руки. Такой была воля его отца, и он ее исполнил.
Я тогда наивно спросила – зачем уничтожать такой крутой артефакт, с помощью которого можно наделать новых классных драконов и возродить наш род?
– Кто тебе сказал, что все драконы вымерли? – усмехнулся Риган. – Профессор Трентон – мой давний друг и советник. Он говорит то, что мне выгодно. То, что Цезарион и его приспешники желают слышать, пока их смертоносные катапульты гниют в подвалах Стальной Башни.
– Значит, есть еще… Такие же, как мы? – обрадовалась я.
– Значит, есть, – ответил Риган и поцеловал меня в висок.
Облик любимого стоял у меня перед глазами, пока Цезарион разорялся по поводу того, что на мне больше нет Сердца Дракона.
– Где оно, слышишь ты, девка? Кесарь спрашивает тебя, куда дела Сердце? Ведь оно было на тебе! Говори! Говори! Говори!
В этот момент, когда Меракс бесился и орал, брызгая слюной во все стороны, он уже не казался статным и красивым, а, наоборот, отвратительным.
– Потеряла, – разлепила губы я.
Одно единственное слово далось с трудом.
– Ваше Кесарьство, понимаете, если… – со встревоженным видом вмешался жрец Базилик. – Если на ней нет артефакта, то она… Она уже стала… Процесс уже произошел…
– Что? – рассвирепел Меркас. – Что ты хочешь сказать?
– Она уже стала… тварью, – прошептал жрец.
Цезарион всем корпусом повернулся ко мне, разглядывая с новым выражением. В нем была противоречивая смесь чувств – от отвращения до маниакального интереса."
"– Пытай ее, – велел кесарь.
