Я по-быстренькому соорудила коту нечто из двух булочек, чесночной котлеты, кусочка сыра и листика салата. Теплом от своих рук подогрела чудо до необходимой кондиции и торжественно протянула персу.
Котик с таким аппетитом принялся уплетать мой самодельный бургер, что стало ясно – о крыльях и своем недовольстве ими он пока что подзабыл.
А я тем временем вернулась к вырезанию на песочном тесте круглых колечек с дыркой посредине и волнистыми краями.
Дело в том, что в сегодняшнем меню у меня были запланированы круглые коржики с ореховой присыпкой.
Это было одно из первых блюд, которым научила меня бабуля. Рецепт прямо по советскому ГОСТу.
Сегодня я собиралась попотчевать ореховыми кольцами студентов, которые еще не отошли от пирожков с капустой, которые я пекла на днях.
– А что за странный бутер твой кошак уплетает? – заинтересовалась Бабетта, которая явилась с рынка. – Никогда не видала, чтоб котлету меж двух булочек клали.
– У нас так все в Этроссии делают, – нашлась я.
– Хм… Интересно.
– И очень вку-ф-фно, – прочавкал Злыдень, похлопав крылышками.
Гномка принялась выгружать из корзин продукты, попутно наблюдая за котом. А потом сказала:
– Господин Фримен попросил подать в его кабинет две чашки чаю. Возьми фаянсовый поднос с цветами. Разложи красиво. Гости у него.
Красиво – так красиво. Я старательно сервировала поднос: поставила и сахарницу, и сливочник, а на фарфоровое блюдце положила несколько свежеиспеченных коржиков, посыпанных дроблеными орехами.
Аромат от них шел такой, что слюнки текли.
В кабинете Фримена я бывала довольно часто – ректор был тем еще любителем чая со вкусняшками. Иногда они гоняли чаи с преподавателями академии.
Но на этот раз гость ректора был мне незнаком. Мужчина сидел ко мне спиной. Он был в бархатном фиолетовом костюме с пышным воротником и черными блестящими волосами, подстриженными в прическу каре.
В другое время я бы обязательно похихикала. Но сейчас было нельзя.
Стараясь, как и положено хорошей служанке, не привлекать внимания, я поставила поднос на стол.
– Я хотел бы поговорить с вами по поводу своей дочери, господин ректор. Она жалуется мне на неподобающее обращение. Особе ее статуса и ранга положены лучшие условия и особенное отношение.
Голос гостя показался знакомым. Я всмотрелась в его лицо и обмерла.
Это был Базилик Дарби, верховный жрец Меракса Цезариона!
В парике! Поэтому я его не сразу узнала.
