– Прознали все-таки? Ну, ешьте с кашей.
Лыков вгляделся в мошенника: тот сохранял полное хладнокровие. Странно…
– Довгило Владимир Аполлонович, темир-хан-шуринский почетный гражданин… – начал сыщик. – Бежали из-под следствия. Собирайтесь-ка в тюрьму. Сначала ответите за здешнее, а потом мы вернем вас в Баку, где добавят за прошлые грехи. Зубную щетку не забудьте.
– Спасибо, прихвачу.
Хозяина с кучером посадили на диван. Сыщики принялись обыскивать дом. Тем временем с улицы привели шестерых арестованных, которые бились с казаками.
– Это кто такие? – спросил у Довгило Александр Петрович. Тот мельком глянул и процедил:
– Да ребята, которых я приютил по своей доброте.
– Что за ребята? Все с оружием.
– С бору по сосенке. Есть двое лихих… правда, я их не вижу.
И спросил:
– А где Семафор с Окаянным?
– Сашка Окаянный сам себя стрельнул, – пояснил вихрастый, с перевязанной рукой. – А Семафор убег. Один из всех расторопный оказался.
– Кто тебя так, Охрим?
– Да казак попался с бусорью[47], шуток не понимает.
Я в него и пальнул всего-то два раза, а он сразу шашкой…
– Вижу, у вас тут по-семейному, – вмешался Алексей Николаевич. – Личной бандой обзавелись?
Довгило выпятил тощую грудь:
– Вы, миластадарь, забыли представиться. С кем имею честь?
– Статский советник Лыков из Департамента полиции.
– А, тот самый, с высочайшей бумажкой.
– Да, тот самый. А будете дерзить – в карцер усажу. Отвечайте на вопросы по-хорошему, а то могу сделать и по-плохому.
Мыловар сразу сник:
– Я, собственно, от неожиданности… никак в себя не приду.
Прошу извинить.
– То-то. Отвечайте на вопрос господина Пришельцева. Кто эти люди?
– Моя личная охрана. Признаю: собрана из уголовных.
– Для чего вам конвой? – спросил с нажимом коллежский асессор. – Ведете преступную деятельность?
– Ах, нет же. Сами знаете, как все обстоит на Кубани. Из города выехать страшно. А я иногда имею при себе крупные денежные суммы.
– Представьте свою шайку поименно.
Довгило кивнул кучеру, и тот стал тыкать пальцем и называть.
Корж записывал в тетрадь и иногда комментировал:
– Охрим Кишешник? Знакомая нам фигура, давно ему место в цинтовке[48] греют. Никита Махов? За ним два вооруженных грабежа. Модест Лагерный того же поля ягода."
"Шестерых «конвойцев» увели, а обыск продолжился. Лыков с Пришельцевым обшарили комнаты хозяина. На полках вместо книг у него стояли дорогие альбомы с фотографиями и гравюрами. Статский советник листнул их: так и есть! Доктор Штрац, «Красота женского тела».
