А Дедюлин был еще и интриган. Ему помогал сам Распутин. Эти двое задумали сместить Петра Аркадьевича со всех должностей. Исполнителями в этой интриге являлись Курлов и его креатура статский советник Веригин. Генерал-шталмейстер метил на пост министра внутренних дел. А Департамент полиции должен был отойти Веригину.
Митрофан Николаевич делал головокружительную карьеру. Лыков достиг чина статского советника на шестом десятке, после множества тяжких испытаний. Веригин получил пятый класс в тридцать два года.
Проболтавшись на канцелярских должностях… Говорили, что он вел финансовые дела Курлова и тем заслужил его доверие. Сейчас Веригин заведовал секретарской частью департамента на правах вице-директора. Шеф ОКЖ пробил Митрофанушке камер-юнкера и всячески поощрял. Похоже, что этот сопляк скоро сменит Зуева и начнет отдавать приказания Алексею Николаевичу…
Лыков не удивился новостям. Кадровый состав администрации становился все слабее и слабее. Люди калибра Плеве и Дурново, рядом с которыми прошла молодость сыщика, были теперь не в чести.
Сегодня они не сделали бы такой карьеры! Их не пустили бы курловы со своими митрофанами. Столыпин тоже человек прежнего масштаба и был вызван на самый верх при чрезвычайных обстоятельствах. Пожар потушили, брандмейстер стал не нужен. Так им кажется, дуракам. Дальше будет только хуже. Измельчавшие царедворцы в конце концов профукают страну. И ничего с этим не поделаешь…
Алексей Николаевич даже нашел оправдание для Курлова:
– Помнишь, кто был его дед? Он выслужился из рядовых в генерал-майоры! Страшно представить, чего это стоило.
Отец скакнул уже в генералы от кавалерии. Сынок хочет не ударить в грязь лицом и выйти в министры. Так что нам остается лишь посторониться.
Утром Лыков привез Сергея на Посполитакинскую. Он уже создал себе там высокую репутацию среди местных, поэтому на его помощника смотрели с интересом.
Алексей Николаевич провел очередное совещание с надзирателями. Пришел даже Жуковский, щека которого понемногу заживала.
Грек узнал все версии и все новости, имевшиеся в распоряжении сыщиков. Он больше молчал, иногда переспрашивал, свои соображения обнародовать не спешил. Сказал лишь, что привез рекомендательное письмо к Георгию Азвестопуло от патриарха рода и надеется на откровенный с ним разговор.
Сразу после совещания грек ушел на встречу. Табаковод назначил ее в кафе-кондитерской на первом этаже Зимнего театра.
