– Я пришел к такому же выводу, – согласился Лыков. – Оставляю вам покамест ваших жуликов, дознавайте, как мы договорились. Мне придется пойти в КОЖУ, просить о помощи. Каковы ваши голубые мундиры? Можно с ними кашу варить?
Надзиратели дружно промолчали, а Пришельцев скис:
– Когда был Засыпкин, дело ладилось. Мы помогали охранникам, те – нам. Под пулями вместе бегали! Засыпкина отозвали, политический сыск теперь у полковника Тихобразова. Он человек к сотрудничеству не расположенный. Все под себя норовит. Попробуйте вы, у вас полномочия.
Но на многое не рассчитывайте.
Коллежский асессор помолчал и добавил:
– Да так куда ни сунься. Все нам, сыщикам, начальники: полицмейстер, следователь, прокурор, судейские, жандармы. Только и слышишь: дай то, дай это. А помощи от них шиш. Вот служил раньше в Окружном суде следователь по важнейшим делам Назар Ретов, он был не такой. Вникал в наши сыщицкие дела, понимал трудности. Помогал! Но выслужил пенсию и уехал под Анапу гарбузы выращивать. Положится теперь не на кого.
– Понял вас, – вздохнул питерец и отправился на Красную, 112[41].
Он уже представлялся Тихобразову по случаю прибытия. Жандарм и сыщик познакомились, обсудили сотрудничество, полковник обещал полное содействие. С напоминания об этом и начал Лыков:
– Александр Николаевич, вот вы и понадобились. Уголовными концами занимаются Пришельцев и его люди. А вдруг за бандитами стоят политические террористы? Это более чем вероятно.
Тихобразов к предположению гостя отнесся всерьез.
– Екатеринодар, – сказал он, – славился террористами всех мастей. Сильнее всех досаждали анархисты, но и эсеры лили кровь, и дашнаки, и вторая армянская террористическая партия «Гнчак». Надо отдать должное нынешнему тифлисскому полицмейстеру Засыпкину. Он буквально вычистил город.
– Это было три года назад, – напомнил Лыков. – А сейчас как обстоят дела?
– Сейчас тихо. Но вы правы: вдруг ребята опять подняли голову? Тогда это анархисты, больше некому. Давайте разбираться.
Начальник управления вызвал двух офицеров: адъютанта КОЖУ ротмистра Матегорина и заведующего агентурой ротмистра Фон-Гоерца. Сыщик повторил им свой рассказ о готовящейся диверсии. Фон-Гоерц тут же вспомнил:
– Оружие, которое вы описываете, мне встречалось раньше. Был какой-то безумный изобретатель, из казаков. Фамилия его Рябоконь. Ходил по городу и просил денег на изготовление действующего образца. Средств ему, конечно, никто не дал, и горе-кулибин уехал.
