Начальник сыскного отделения возразил: подготовку к такой масштабной облаве не удастся сохранить в тайне. Уголовные узнают заранее и разбегутся. Питерец приказал: делайте, что велено, и не рассуждайте.
Когда участники совещания расходились, Лыков услышал, как Захаров сказал Полнеру:
– Все, песенка столичного гостя спета. Не сегодня завтра его пнут ногой под зад. А такой важный приехал!
Пришельцев обиделся на выговор питерца и перешел на официальный тон. Когда они остались в кабинете один на один, статский советник сказал:
– Так надо, Александр Петрович.
Вот увидите, завтра будет результат.
Кубанец хотел спросить какой, но Лыков прижал палец к губам:
– Не обижайтесь только. Ваш Захаров большой балабол, что и требуется.
Ночью Лыков пришел в номер к помощнику и приказал:
– Возьми оружие и оденься во все темное.
– У меня банный халат фиолетовый, можно, я в него облачусь?
– Смотри маузер снова не потеряй, – срезал шутника начальник. – Привяжи к руке веревочкой, как дети варежку.
В коридоре первого этажа сыщики вылезли через окно во двор, прокрались на Гоголевскую.
Новый базар бурлил в темноте, там сновали какие-то люди, таскали узлы и пересвистывались.
– К облаве готовятся, – указал на них Лыков. – Ну, давай в обход, через Кирпичную.
Они обогнули базар, свернули налево, вышли на Гривенскую и двинулись по ней в обратную сторону. Тут коллежский асессор догадался:
– Скоро дом Грамматикопуло. Мы туда целим?
– Угу.
– Думаете, разбойники испугаются облавы и попросятся к сестрице Рыжего на ночлег?
– Есть шансы.
Они шли по пустым улицам, обходя фонари. Тут и там встречались кучки людей самого непритязательного вида. Городская шушера разбегалась. Кто-то сказал в спину сыщикам, приняв их за своих:
– Ломись шибче, ребята, утром поздно будет.
Дом Грамматикопуло стоял на углу с Карасунской, возле Троицкой церкви. Двухэтажный уютный особнячок, с вазонами и большими зеркальными окнами. Окна был темны."
"Алексей Николаевич перешел улицу, приблизился к дому напротив. Осмотрел калитку, примерился, навалился – и своротил засов.
Тихо приоткрыл ее. Из темноты вылетела огромная собака и раскрыла пасть, чтобы залаять. Но принюхалась и исчезла вмиг, будто ее и не было.
– Заходи, – позвал помощника статский советник.
Сыщики укрылись во дворе и стали наблюдать через щель в калитке. Так они стояли два часа, не шевелясь и не разговаривая. Точнее, два часа стоял Лыков. Азвестопуло выдержал лишь сорок минут, отошел в сторону и сел на траву.
