Когда стемнело, Рябоконь пустил три бомбы в радиус десять метров. Сначала гранатой он разрушил казарму. Потом продолжил осколочной, а закончил зажигательной. Все точно в цель. Люди спали и были застигнуты врасплох. Полыхнуло вроде бы несильно, но затем огонь добрался до керосина или спирта… Взрыв! Ужасное и красивое зрелище. Никто не выбрался из пламени. Один из болгар был штаб-офицер, полковник. Он молча с чувством пожал нам руки. Потом стало известно, что в казарме погибли двадцать человек во главе с командиром.
– А чем турки объяснили случившееся? – поинтересовался Продан.
– Сгорела казарма, и с ней все люди. На месте нашли осколки от снарядов. Не молния же сожгла здание.
Деликатный хихикнул:
– Они были в замешательстве. Чем объяснишь такое? До болгарской границы три с половиной версты. Только из пушки дострелишь. Пушки, понятное дело, молчали. А тут пепелище и обгорелые тела. Никаких воронок от снарядов. Валяются осколки железа и чугуна? И что? Османы решили, что взорвались пары керосина. Люди погибли, не успев проснуться.
– А ранения на телах?
– Не знаю, ваше высокоблагородие. Видимо, объяснили тем, что это раны от взорвавшихся сосудов, в которых хранился керосин.
– Да как можно спутать? Дети малые, что ли, делали экспертизу?
– Полагаю, не было никакой экспертизы. Это же турки. До Стамбула далеко, лучше замять происшествие.
Лыков недоуменно спросил:
– Но зачем понадобилась такая опасная экспедиция? Углубиться на три с лишним версты на вражескую землю. А если бы вас там поймали? С полковником во главе!
Продан, как военный человек, вмешался:
– Что вы, Алексей Николаевич.
Все понятно, и вполне в духе балканских традиций. Одно дело – полигонные стрельбы днем в хорошую погоду. Совсем другое – реальные боевые условия. Ночью попасть всеми тремя зарядами! Ай да Рябоконь. Учитель военно-ремесленной школы. Казачатам карабин объяснял. И создал такое. Кхе! Генерал-лейтенант Кузьмин-Караваев, старый глист. Тебя бы туда, поглядеть…
– Ладно, черт с ней, с Целокупной Болгарией, – решил заканчивать допрос Лыков.
– Вы мне, Деликатный, вот что скажите. Где нам искать Шкуропата? И вашего приятеля Острикова.
Тут сыщика, как повелось в этом дознании, ожидало разочарование.
– Не знаю, ваше высокородие. Ей-богу! Мы не виделись с октября прошлого года. Как деньги поделили, сразу разошлись кто куда. Эти двое взяли себе мортиру и бомбы, а мне шиш. Вот бесчестные люди… Остриков, может, даже никакой и не Остриков. Тоже мне, нашелся потомственный дворянин.
