– И как у остальных хранятся огнеприпасы?
– В полевых артиллерийских парках. У нас на окраине города тоже полевой парк. Всего-навсего.
Увидев, что собеседник ничего не понял, Лоцариус сварливо добавил:
– Повторяю: всего-навсего! То есть там хранится двадцать девять тысяч зарядов для средней артиллерии. Не шестидюймовых, а трехдюймовых.
– Но это же до черта! Если они взлетят на воздух, что останется от города?
– Полноте, Алексей Николаевич. И до Всесвятского кладбища не долетит, не то что до городских улиц.
Снаряды-то без взрывателей.
– Ничего не понимаю. Почему они без взрывателей?
– Так полагается. Есть небольшой запас для практических стрельб[54] наших батарей. Так, по неполному комплекту… Остальные лежат в несобранном виде. Корпуса начинены мелинитом, но они без взрывателей. Лишь в случае мобилизации их начнут снаряжать дистанционными или ударными взрывателями.
– Однако, случись пожар или взрыв, корпуса тоже сдетонируют, – возразил сыщик.
– Могут, но это надо очень постараться.
Поверх турлучной крыши насыпано два аршина земли, часть энергии взрыва земля погасит. Опять же, напомню: там полевой парк. Он малой емкости. И неполный комплект всего на пять батарей. Кубанские казачьи батареи разбросаны по всему Кавказу до Саракамыша включительно. При каждой – собственный склад. Здесь лишь неприкосновенный запас. Даже если рванет, то не так сильно, как предполагают Бабыч с Косякиным. А меня они не слушают…
Лыков был озадачен:
– Если цель диверсии, по-вашему, не артиллерийские погреба, то что?
Полковник задумался:
– Все, что взрывается и хорошо горит.
Да хоть то же спиртохранилище «Первенца Кубани».
– Однако оно не в городе, а на краю.
– Как и артиллерийские погреба. А еще есть склады нефти и керосина, их у нас несколько. Пожары и взрывы там будут опаснее взрыва снарядов!
Статский советник поблагодарил полковника за беседу и поехал в сыскное. Значит, они ошибались с этими складами? Или ошибается сам Лоцариус? Полевой парк.
Ну и чем не мишень? Ахнет так, что мало не покажется. Рядом Самурские казармы, и до жилья недалеко.
На Посполитакинской был полный сбор: Азвестопуло, все трое надзирателей и начальник. Жуковский сверкал новыми золотыми зубами и рассказывал, как караулил погреба. Выходило очень смешно. На столе опять стояла бутылка водки. Ее дополнял жареный гусачок из обжорки Баграта, что возле Старого Базара.
При появлении чина пятого класса все встали.
