Но за секунду до того, как выйти, Шарлотта бросила взгляд на миссис Норидж, игравшую в углу с Лилиан.
Роджер Хинкли заметил этот взгляд. Он изумился тому, как быстро и сильно преобразилось ее нежное лицо. В углах губ залегли жесткие складки, губы сжались в тонкую линию. В глазах сверкнула ярость, испугавшая его.
Но это продолжалось лишь несколько мгновений. Миссис Норидж ответила Шарлотте своим обычным бесстрастным взглядом, и та вышла.
Передвинув шахматную фигуру, миссис Норидж положила узкую ладонь на руку девочки.
– Послушайте, Лилиан, я хочу кое о чем вас попросить, – негромко, чтобы не услышали остальные, сказала гувернантка.
– Конечно, миссис Норидж, – с готовностью отозвалась та.
– Пожалуйста, переночуйте сегодня в моей комнате.
Голубые глаза Лилиан расширились от удивления.
– Миссис Норидж…
– Тише, дитя мое.
Девочка осеклась, услышав непривычное обращение.
– Только одну ночь, – продолжала миссис Норидж. – Обещаю вам, что это никому не принесет вреда.
– Хорошо, но где же вы сами будете спать?
– Сомневаюсь, что мне вообще придется спать этой ночью, – пробормотала миссис Норидж.
На закате поднялся ураганный ветер. Он промчался по городу, низко прижавшись к земле, точно охотничий пес, взявший след. Свернул в сторону Эштонвилла, сломав по дороге старый вяз и опрокинув указатель. Добравшись до поместья, ветер выпрямился в полный рост и со всей мощью обрушился на многострадальный дом.
Обезглавленные розы были прибиты к земле. Ветер вцепился в ставни, которые забыли закрыть на ночь, и с легкостью оторвал их.
Но в дом ему не удалось проникнуть, как он ни пытался. С жутким воем ураган кружился вокруг, нападая то с одной стороны, то с другой, словно неприятельская армия, нащупывающая самое слабое место в обороне.
Лишь к полуночи он стих. Наступило тревожное затишье. Где-то вдалеке пролаяла собака и смолкла, будто испугавшись звука собственного голоса. После этого уже ничто не нарушало глухой ночной тишины.
Когда часы в гостиной пробили два раза, дверь отворилась.
В зеркале, висевшем в дальнем конце коридора, смутно отразилась высокая фигура в белом платье. Словно безмолвный призрак, она медленно двинулась в ту сторону, где находилась комната Роджера Хинкли. Только тихий шелест ткани сопровождал ее шаги.
Она прошла мимо зеркала, не повернув головы. В ее ровной бесшумной поступи не было ни сомнений, ни колебаний.
Рука бестрепетно сжимала острый нож, больше похожий на скальпель.
