Патрик подошел ближе:
– О каких же, например? И откуда вам об этом известно?
– Один из моих принципов – читать на ночь. В вашей библиотеке, мистер Эванс, есть книга об известных кораблекрушениях. В ней я наткнулась на главу о судне, которое называлось «Элеонора Рэй».
– То самое, о котором говорил Гибс!
– Оно действительно потерпело крушение, и в живых остался лишь один человек. В этом Гибс не солгал. Но он не упомянул о поистине удивительном факте, из-за которого «Элеонора Рэй» вошла в историю, хотя само по себе судно было самым заурядным.
– И что же это за факт? – не выдержал Клифорд.
Карл Боннэ перестал дуть на обожженные пальцы.
– Кок на «Элеоноре Рэй» был слепым, – сказала миссис Норидж.
Юноша поднялся. На его лице заиграли желваки.
– Вам не интересно, сэр? – спросила гувернантка. – Это ведь уникальный случай, единственный в своем роде. Моряки с других кораблей приходили посмотреть на слепого повара, который готовил не хуже, чем зрячие. Пишут, что он по запаху определял, не пересолено ли блюдо.
Нора широко раскрыла глаза.
– Постойте, мистер Боннэ… Но ведь ваш отец… Он был слеп!
– Вы сами сказали об этом! – подхватил Патрик.
Алекс Клифорд вскочил и закричал, тыча пальцем в скульптора:
– Так вот кто убийца! Гибс расправился с вашим отцом, и за это вы задушили его!
Карл Боннэ, не ответив, выбежал в коридор. Дверь за ним захлопнулась с таким стуком, что Бетси проснулась и залаяла.
– Угомоните собаку! – взмолилась Линда, хватаясь за виски.
– Он убийца! – надрывался писатель, перекрикивая болонку.
– Хватайте его!
– Кто-нибудь, позовите же инспектора!
– Определенно, нужно выпить, – пробормотал старый Фредерик.
Но не прошло и минуты, как дверь вновь распахнулась, и красный, как мак, скульптор влетел в гостиную.
– Решили сдаться? – приветствовал его Клифорд.
Не отвечая, юноша бросил на стол старую фотографию.
– Черт побери, мой отец и в самом деле был слеп! Но он никогда не был коком и не служил на «Элеоноре Рэй»! Вот вам доказательство.
Он хлопнул ладонью, припечатывая снимок.
Все склонились над столом. Карл отошел в сторону.
На фотографии был запечатлен мужчина, сходство которого с Боннэ бросалось в глаза. Он стоял на фоне длинного кирпичного строения, возле которого горой были навалены шкуры.
– Мой отец был сборщиком падали, – с горечью сказал юноша. – Он перерабатывал ее в нашем сарае. Запах стоял такой, что наш дом обходили за две мили! Меня дразнили вонючкой, со мной не играл ни один ребенок.
