Главарь их был точно волк, распробовавший человечьей крови – как начал убивать, уже не мог остановиться.
– И что же, вы застрелили мерзавца? – воскликнула Линда.
Джошуа обернулся к ней.
– О, мэм, по вашему выговору я слышу, что вы из тех мест!
Писательница от восхищения даже хлопнула в ладоши:
– В точку, мистер Гибс! Вы первый, кто расслышал мой акцент. Да, до восемнадцати лет я росла в Вирджинии, а потом мать перевезла меня в Англию. Ну и слух у вас!
– Да уж, не жалуюсь, – старик выглядел польщенным.
– Нет, мэм, я не застрелил его. К чему браться за ружье, если в твоем распоряжении есть деньги? С ними можно прикончить человека куда вернее, чем выпустив в него пулю.
– Но что вы сделали? – спросил скульптор. – Объявили награду за его поимку?
Джошуа важно кивнул.
– «Три тысячи долларов будут немедленно выданы тому, – провозгласил он, словно читая объявление, – кто сообщит о местонахождении Уильяма Бродерика, известного как Гадюка Билл». Я знал, что после этого Гадюке недолго ходить на свободе.
Главаря сдал один из его же людей. Прискакал к нам ночью и сообщил, где тот прячется. Мы взяли бандита тепленьким.
– А три тысячи вы отдали предателю?
– Само собой, сэр! – заверил Джошуа, хитро ухмыляясь. – Но этот человек был членом шайки Билла, хоть и не успел никого убить. Вот я и бросил его в тюрьму.
– Как?! – ахнули все.
Привратник пожал плечами:
– В объявлении ничего не говорилось о том, что выдавший Гадюку останется на свободе. Нет, такого я не обещал, хе-хе! Так что я засадил голубчика за решетку, а мешок с деньгами швырнул ему в камеру.
– Но ведь заключенным не полагаются деньги, – неуверенно сказал Патрик.
Джошуа щелкнул пальцами:
– Ваша правда, сэр! Вот потому-то я забрал их себе. Как иначе прикажете зарабатывать на жизнь бедному шерифу…
Он облизнул губы и ухмыльнулся, очень довольный собой.
– Раньше вы не рассказывали эту историю, Гибс, – сказал старый Фредерик, помрачнев.
– Как-то не приходилось к слову, сэр."
"Алекс Клифорд был в восторге.
Он придвинулся к привратнику и рассматривал его, точно энтомолог – редкую бабочку.
Скульптор тоже встал и подошел поближе. Его глаза цепко обежали высокую сутулую фигуру, задержавшись на черной засаленной повязке.
– Глаз вы потеряли тогда же? – спросил он.
– О, нет! Это случилось во время кораблекрушения.
– Так вы и в кораблекрушении побывали?
– И еще в каком! Шторм был страшный. Волны швыряли нашу «Элеонору Рэй», точно дохлую рыбину.
