"
"Начальник стрельбища с пилорамщиком кивнули, присели и начали изливать свою душу на белую бумагу и, вполне возможно, наматывать себе срок.
Генерал-лейтенант посмотрел на пишущих, вздохнул и сказал товарищу:
— Жаныч, я, наверно, пойду. Вроде всё обговорили, а дома меня девчата ждут. Да, кстати! Кантемиров, отвлекись на секунду.
Потапов расстегнул свою чёрную кожаную папку и вынул плитку шоколада под названием «Алёнка» и протянул прапорщику:
— Держи.
Офицеры удивлённо посмотрели на бывшего командарма. С чего это вдруг генералы стали прапорщиков шоколадками угощать?
Михаил Петрович ещё раз вздохнул и сказал:
— Дарья приказала.
Все мужики, находящиеся в этом кабинете, кроме Анатолия Жановича, растили и воспитывали дочерей. Отцы семейства понимающе заулыбались. Ох уж, эти доченьки… Они такие командирши… Полковник Полянский, воспитывающий сына старшеклассника, только ухмыльнулся. Детский сад…
Прапорщик встал, принял подарок и улыбнулся:
— От меня — спасибо Даше.
— Садись, пиши, каторжанин. От этой писанины сейчас твоя судьба зависит…
Генерал попрощался с офицерами и вышел из кабинета.
Подполковник Болдырев всерьёз задумался о стрельбах на войсковом стрельбище Помсен, враз оставленным без начальника и его заместителя.
Майор Яшкин подошёл к столу и, присев рядом с полковником Полянским, принялся говорить вполголоса о чём-то своём, особом. Подполковник Кузнецов молча наблюдал за всеми гостями — добровольными и добровольно-принудительными. Первым закончил писать прапорщик и протянул пару листов полковнику.
Начальник особого отдела штаба армии внимательно изучил текст и спросил:
— Кантемиров, а сам как думаешь — знал до тебя Путилов про этот побег или нет?
— Товарищ полковник, сейчас думаю, что знал.
Полянский забрал лист у Драугялиса, пробежал глазами и обратился к рядовому:
— Ромас, сейчас скажи мне честно — сам бы ты, что хотел сейчас по службе? Тебе ещё меньше полгода служить осталось.
Гвардии рядовой мотострелкового полка ГСВГ встал:
— Товарищ полковник, меня надо обязательно наказать и отправить служить в Союз, ближе к дому.
И было бы хорошо, если наказание за драку с прапорщиком было в моём личном деле, — быстро ответил советский солдат.
Всем офицерам стало понятно, что Ромас уже продумал свою дальнейшую судьбу.
Полковник Полянский взглянул на командира полка, который согласно кивнул и сказал:
— Дожили. Нормальный солдат просит, чтобы его отправили в Союз, да и ещё с наказанием в личном деле. Сделаем, рядовой. Не волнуйся.
