И наблюдаю, как медленно сходит краска с его лица.
Да, Рубан, ты правильно понял, это только начало. Он пытается изображать идиота и начинает знакомить меня с Никой, но я его обрываю, глядя на Нику:
— Здравствуй, Доминика. Я хочу видеть свою дочь.
Ника смотрит на меня исподлобья, Рубан начинает блеять, как он рад со мной познакомиться. И как он ждал этой встречи. А я изо всех сил держусь, кулаки поглубже в карманах засунул.
— Мамочка, — внезапно слышу за спиной, оборачиваюсь и чувствую, как из меня выдергивают позвоночник.
Не могу стоять, земля колышется под ногами. Опускаюсь на колени перед маленькой девочкой, которая держит за руку мелкого белобрысого сына Рубана.
Не верю своим глазам, даже ладонь подношу на несколько секунд, прикрываю — кажется, сейчас уберу, и видение исчезнет.
Это она, моя Доминика, маленькая девочка, которая так и не выросла в моем сердце. Она младше, чем была Доминика, когда я увидел в первый раз. Но в остальном это та же трогательная хрупкая малышка, которую я так рвался забрать из детдома.
Рука дрожит, когда я осторожно тянусь, чтобы убрать свесившийся на белое алебастровое личико черный шелковистый локон. Черные Доминикины глаза смотрят с любопытством и без тени страха в отличие от ее взрослой копии, следящей за нами с возрастающей тревогой.
— Доминика… Моя маленькая девочка…
В направленном на меня детском взгляде появляется недоумение, и она поправляет меня с упреком в голосе.
— Я Полина!
— Знаю, Полинка, знаю…
Не хочу испугать малышку, но не могу оторваться от нее, беру за маленькую ручку.
Воспоминания прожигают в груди огромную дырищу, там вполне может поместиться моя Полинка-Доминика.
— Когда я видел тебя в последний раз, ты помещалась у меня на локте… — каждое слово дается с трудом, тяжело проталкивается наружу и дерет горло не хуже наждачки. Полька морщит лобик, потом наклоняет голову и спрашивает почти строго:
— А ты кто?
— Я? — теряюсь, стоит ли сейчас ей говорить, что я ее отец? Насколько это ее травмирует? И не решаюсь.
— Я Тимур.
— Тимур? — озаряется ее лицо счастливой улыбкой. — Ты мой папа Тимур? Ты уже вернулся с Северного Полюса?
Глава 17
Значит, Северный полюс, да? Выжидающе смотрю на Нику. Судя по ней, она бы с большим удовольствием отправила меня куда-нибудь на Альфацентавру с билетом в один конец. Рубан сливается со стеной, а меня буравят черные детский глазки.
— Вернулся, — сглатываю перекрывший горло комок, — конечно вернулся, у меня ведь такая дочка есть чудесная.
