У него лицо меняется, становится жестким, таким я больше привыкла его видеть.
— Ты тоже моя, Ника. И ты будешь спать здесь, я так сказал.
Он бережно берет на руки малышку и уносит в детскую. Поднимаюсь, меня немного ведет, держусь за стенку и бреду в ванную.
Вхожу и отшатываюсь — на меня из зеркала смотрит какой-то ходячий кошмар. Лицо худое, руки и ноги как палки, волосы спутанные и всклокоченные. Разве что грудь налитая, но это только благодаря дочке.
Раздеваюсь, стараясь больше в зеркало не смотреть.
На полочке действительно стоят мои гель, шампунь и кондиционер. Регулирую воду и встаю под теплые струи.
Наверное, я слишком наклонила голову, когда смывала кондиционер, потому что в глазах вдруг темнеет, меня качает вперед. Я бы упала, если бы не схватилась за стенку. Сползаю вниз и хочу крикнуть, но вместо этого выдаю сиплые негромкие звуки:
— Тим! Тимур…
Хлопает дверь ванной, слышу тяжелые шаги. Сажусь на корточки и обнимаю себя за плечи.
— Ника!
Тимур стягивает футболку, сбрасывает штаны и в одних боксерах шагает за ограждение.
Я цепляюсь за его тугие плечи и медленно поднимаюсь.
— Прости, Ника, я должен был сразу идти с тобой, ты еще очень слабая.
— Я наклонила голову, и у меня потемнело в глазах. Сейчас пройдет, — пытаюсь его успокоить, — я не хотела тебя напугать.
Тим ничего не говорит, заводит руки себе за шею и начинает намыливать меня гелем. Он не берет мочалку, вспенивает гель руками, и я вдруг понимаю, что в последний раз он меня касался еще до того, как я узнала о беременности.
Но сопротивляться не хочется, наоборот, его руки гладят мое тело, скользят там, где кроме него меня никто не трогал. Я держусь за его шею, он прижимает меня к себе, и я ощущаю через мокрую ткань боксеров рвущееся наружу возбуждение Тимура.
Даже удивительно, что такая как я сейчас могу вызвать у него желание. Может, Тим не обманул, и у него правда никого не было все это время? Меня ведет от его прикосновений, но я не представляю, что когда-нибудь смогу заниматься сексом.
До сих пор трясет, когда вспоминаю осмотр на кресле на второй день после родов. И обработку швов.
Тимур чувствует, как я вздрагиваю, его руки напрягаются, и он говорит негромко:
— Расслабься, Ника, я сейчас смою гель и унесу тебя в постель. На меня не обращай внимания, что делать, я не могу настолько себя контролировать.
Я это хорошо ощущаю. Как он вдавливается в меня, когда водит руками по спине, когда касается губами волос.
