Щеки целует, глаза, губы.
— С днем рождения, Тим! Как хорошо, что ты вернулся, мы так тебя ждали! Мы с Робби испекли твой любимый насыпной пирог. Мы его каждый день печем, Тим…
Отодвигаюсь и всматриваюсь в ее красивое личико. Двадцатое августа. Сегодня мой второй день рождения, а я и забыл совсем.
Тридцать лет назад пятилетнего мальчишку нашли под забором детского дома. Тридцать лет у меня не было, куда возвращаться. И к кому.
Доминика смотрит блестящими черными глазами, часто-часто моргает, и мне не надо никаких слов, чтобы понять.
Меня ждали. Меня любят. У меня теперь есть дом и семья. У меня есть любимая жена, дочка и сын. И если я сейчас сдохну от счастья, то буду последним дураком.
* * *— Вот видишь, никто нас не ищет, — этот невозможный мужчина, мой муж, надсадно дышит в висок, продолжая вжиматься между бедер. — Ты правда думала, что я буду терпеть и ждать ночи?
— Что ты им сказал? — пытаюсь восстановить дыхание, но не могу удержаться и трусь об его колючие щеки, пока тело пронизывают сладкие судороги.
— Сказал, что будем играть в прятки, и папа пошел прятаться.
Мы с Тимуром в моей бывшей комнате под лестницей. Там снова сложен инвентарь, диван уже убрали, но Тимур обошелся без всякой опоры. Просто поднял меня на руки и вжал в стену.
— Так это они тебя, наверное, ищут? Тим, надо идти, они будут плакать.
— Я попросил Робби их отвлечь.
— Все равно пойдем, я волнуюсь.
— Ты лучше засекай время, через час я тебя жду здесь. Можешь выставить таймер.
— Через час я буду гулять с детьми, Тим, я не смогу.
— Это ты завтра не сможешь. Ходить. Я с тебя еще за Тимона не спросил. Ночью готовься.
Мы говорим и все время целуемся. Я знаю, что за пошлостью Тимур скрывает свою уязвимость.
— Не надо, Тим. Просто скажи, что ты меня любишь.
— Люблю, — он так сдавливает в объятиях, что у меня, кажется, хрустят кости. — Но за Тимона все равно спрошу.
Я так долго его ждала, а он все равно появился неожиданно.
С тех пор, как я приняла решение вернуться в дом Тимура, ждала его каждый день.
Работы было невпроворот.
Дом стал совсем нежилым, и хоть там убирали каждый месяц, казалось, в нем от людей отвыкли даже стены. И вдохнуть в него жизнь оказалось непростым делом.
Сначала предстояло вернуть персонал, и здесь мне очень помог Роберт.
— Тебе надо самой их всех обзвонить, Доминика, — сказал он мне как-то за завтраком. Кухня была одним из первых мест, которое мы оживили. — Люди любят внимание.
