Вечеринка просто дала мне идеальный предлог «увести ее», пока она была слишком потрясена, чтобы осознать происходящее.
Я не смог бы переправить ее в Канаду без паспорта, который все еще был у меня. Я проверял сейф Генри, когда забирал паспорт Джордан, и видел пачки международной валюты и различные документы о праве собственности, но там не было ничего, что было бы похоже на свидетельство о браке. Во всяком случае, не с Джордан. Только с мамой.
В тот момент я так торопился, что не стал обдумывать ситуацию глубже, чем: «хм, это чертовски странно».
Но позже несоответствие засело в моем мозгу, как заноза, и не покидало меня. Это казалось важным. Может, Генри просто хранил два свидетельства в разных местах, но я сомневался в этом. Мой отец крепко держался за то, что считал своим, а то, что не мог удержать, он запирал.
Теперь я гадал, не было ли его собственничество более зловещим, чем я думал раньше. Возможно, у него были веские причины думать, что ее могут украсть.
Я сунул свидетельство и форму об опекунстве в карман куртки, удобно сложив их вместе.
Адвокат, с которым я разговаривал о передаче опеки над Джордан, указал мне на странность того, что мой отец женился на Джордан после того, как стал ее опекуном.
Хотя супруг может подать заявление на опекунство, редко когда уже существующему опекуну разрешается жениться на своей подопечной. Что-то вроде конфликта интересов, потому что это позволило бы ему воспользоваться тем, кто слишком уязвим, чтобы принимать собственные решения.
Или, говоря его словами: «Я бы настоятельно рекомендовал этого не делать».
Вот что вызвало у меня желания вернуться в этот дом и копнуть глубже.
Отец назначил себя опекуном Джордан до свадьбы. Вся их свадьба была фарсом. Она подписала бумаги, которые так и не были отправлены для регистрации брака, потому что Генри знал, что это может вызвать у него проблемы с законом.
По словам адвоката, я должен был оформить временную опеку над Джордан, пока моего отца лишали бы прав, жениться на ней, а затем подать заявление об опекунстве.
Боже, это было даже лучше, чем я надеялся. Мой отец фактически преподнес мне Джордан – и свое падение – на серебряном блюде.
Как чертовски мило с его стороны.
— Теперь ты у меня в руках, ублюдок, – прошептал я, злобно глядя на свадебную фотографию, которую он держал на своем столе. Милая бутафория, не более реальная, чем все остальное в этом доме.
