Передернул плечами, чтобы снять раздражение с напряженных мышц, пока он изучал документы. Меня волновал не возможный штраф, а лишь тот факт, что мы тратим драгоценное время на составление протокола.
Проблема разрешилась сама собой, когда при проверке моих прав в его глазах вспыхнуло узнавание.
— Александрос Максвелл!
С этими двумя словами звезды сложились в мою пользу, но я сохранил смиренное выражение лица.
— Пожалуйста, зовите меня Ксандер.
— Мой сын без ума от Вас, – взволнованно продолжил он.
— Неужели? Тогда почему бы нам не сделать фото, и Вы сможете показать его ему?
Его глаза засверкали, словно он наткнулся на золото.
У меня было подозрение, что он больше не будет утруждать себя утомительной бумажной волокитой, составляя на меня протокол.
Офицер Томас повозился со своим телефоном и присел на корточки у моего окна, чтобы сделать селфи. Взволнованный, он бормотал о своем сыне Брэде, который следил за моей карьерой с того момента, как меня впервые задрафтовали в НХЛ, до победы в номинации «Новичок года» и моего перехода в новую хоккейную команду Новой Шотландии.
В течение следующих двух минут офицер Томас рассказывал всю историю своей жизни, одновременно фотографируя нас с разных ракурсов. Он был разведен и делил опеку над Брэдом с озлобленной бывшей женой. Их общение стало редким с тех пор, как Брэд обвинил его в разрыве и теперь он редко его навещал.
— Это сделает меня очень популярным, – продолжил он. — Развод тяжело дался Брэду. Как только он увидит эти фотографии… он обязательно придет ко мне на ужин, чтобы услышать всю историю.
– В его голосе звучала надежда.
Я ничего не сказал, намеренно задержав взгляд на правах и техпаспорте, которые он все еще держал в руках. Офицер Томас заметил это.
— Вот что я Вам скажу, – добродушно сказал он. — Я отпущу Вас с предупреждением. Просто впредь водите аккуратнее.
Я послал ему свою отработанную и доведенную до совершенства улыбку на миллион долларов.
— Даю Вам слово, офицер. Спасибо.
Я завел машину и заметил, что он уже отправляет фотографии.
От его бурного восторга по поводу сближения с сыном несло отчаянием, но усилия были очевидны.
— Подождите секунду. – Я потянулся на заднее сиденье, чтобы достать из спортивной сумки джерси, в котором был раньше, и маркер. Затем черкнул на ней свое имя. Он рефлекторно поймал свитер, когда я бросил его через окно. — Это для Брэда.
Маловероятно, что представитель закона стал бы принимать подарок, поскольку его могли ошибочно истолковать как взятку.
