Вторая моя рука случайно легла на упругие обнажённые ягодицы девушки и замерла там, слово я придерживал её от падения с меня. Трусиков на ней не было, была лишь тоненькая полоска ткани между полушариями попы, которые с трудом можно назвать трусиками.
Она вырвалась из моего захвата, откинула мою руку со своей задницы и шутливо выругалась:
— Дурак! Если думаешь, меня так легко смутить, то у тебя ничего не выйдет.
И ничего я не думал, кровь всё равно давно отхлынула из головы в более нужные места, и думать мне было просто нечем.
Николь раскинула мои руки в стороны, прижав к кровати и зафиксировав их своими, словно распяв, и победно ухмыльнулась мне в лицо, приблизившись ко мне очень близко, так, что я чувствовал её горячее дыхание.
— Получил? Что теперь скажешь?
Её обнажённый сосок смотрел прямо на меня, снизу вверх, дерзко и без стеснения. Она проследила за моим взглядом и смутилась, поняв, куда я смотрю, но было поздно.
Я оторвал голову от подушки, дотянулся до её соска и укусил его. Нежно и аккуратно.
Отпрянул и посмотрел в её захлебнувшее от удивления и шока лицо и голубые слегка осоловевшие глаза.
— Получила? — Ответил я и снова укусил, на это раз, не выпуская его и дразня языком у себя во рту.
— Дурак! Отпусти! — Выкрикнула она смеясь, и задёргала бёдрами, пытаясь освободиться из моего захвата.
Я чувствовал через свои штаны и её тоненькие трусики, как упираюсь и трусь о её горячее лоно. Я попытался (ну да!) вырваться из её цепкого захвата, и она только крепче прижала мои руки и ещё сильнее сжала бёдра, боясь, что я её скину.
И только ещё больше прижалась к моему члену.
Несколько раз я всё же попытался скинуть её с себя, и ясно ощутит, как головка члена трётся между горячих губ. Тонкая полоска ткани трусиков уже всерьёз намокла и затерялась где-то между её губками, они раскрылись и молили, умоляли «Войди!». Глаза Николь закрылись, а лобик нахмурился, словно от нестерпимой боли.
Девушка сосредоточенно прислушивалась к своим новым ощущениям и словно забыла о моём присутствии, впившись в мои руки своими ногтями почти до крови и нежно приоткрыв свой ротик.
Ещё несколько моих «беспомощных» рывков под ней, несколько движений члена вверх-вниз по её горошине клитора, её судороги, тяжёлое дыхание, удивление в её распахнутых глазах, которыми она уставилась в моё лицо и понимание, что произошло. Её щёки покрылись краской стыда, губы раскраснелись, лицо горело.
Девушка резко спрыгнула с меня, всё ещё тяжело дыша, и принялась поправлять одежду.
