Я снова потянулся к узору, нет больше смысла тянуть – я больше не жилец. Из этого свинцового куба мне не выбраться. Активация узора, двенадцатого узора, единственного не активированного за всю мою жизнь.
Узор последнего шанса, или второй попытки. Его называли по-разному. И узор перерождения, и узор новой жизни, и узор окончательной смерти. Поговаривали, он даёт вторую жизнь или второй шанс, перерождает владельца в новом теле. То ли в зародыша, то ли в тело нового подходящего носителя. Или просто убивает.
А ещё, говорили, он не работает, никто ещё не перерождался после его использования.
Никто и никогда ещё не смог ни подтвердить, ни опровергнуть его работу. Никто не решался его использовать, а кто использовал, тот не мог уже ничего никому рассказать. Были, конечно, и те, кто утверждал, что именно они переродились, но это всё на уровне слухов и сказок. Никто им не верил.
Но в моём случае это уже не важно, у меня просто не было другого выбора. Я умирал десятки раз от расплавленного жидкого и обжигающего металла, пока он не остыл, пока меня живьём заливали в глиняной квадратной форме, а затем сотни раз от удушья в этом тесном свинцовом гробу, и понимал, мне отсюда не выбраться.
Никогда!
Я закрыл глаза, отдаваясь неимоверной всепожирающей боли. Узор начал действовать…
* * *
Я открыл глаза и уставился в розовый потолок. Не знаю, что меня больше поразило, то, что он розовый или то, что у меня есть потолок. Чистый, без единой подпалины и скола, без копоти, плесени и грязных потёков.
Такое бывает вообще?
Резко сел на кровати и огляделся. Просторная, чистая и светлая комната, большие окна от потолка до пола, кровать, большой шкаф с зеркалом, письменный стол из цельного дерева – настоящая роскошь! Типичная комната подростка, хотя хер его знает, может и не типичная. У меня в этом возрасте была комната в подвале заброшенного бомбоубежища, которую мы делили с ещё дюжиной таких же оборванцев как я.
На стене куча плакатов оголённых по пояс парней, выпячивающих свой идеальный нарисованный пресс.
Несколько плакатов мальчишек с гитарами, барабанами и ещё какой-то музыкальной хренью. Идолы современной поп-культуры. В углу ещё один небольшой столик, на этот раз с зеркалом и кучей взгромоздившихся на нём баночек, бутылочек, коробочек… Какие-то все бабские…
— Ебать! — Выругался я вслух, ощутив холодок, пробежавший по моему хребту. — Я вообще парень или девка?
Рука сама собой нырнула в штаны и удовлетворённо замерла там.
