Она на несколько секунд замирала после каждого, и через мгновение снова начинала разгоняться, наращивая темп, чтобы через одну-две минуты снова сжаться от спазмов удовольствия. — Потерпи, Майки! Пожалуйста, ещё разок! — Умоляла она и остервенело насаживалась на мой напряжённый и готовый выстрелить в любой момент член.
Девушка кончила несколько раз подряд, и только потом смогла прерваться и осмысленно посмотреть осоловелыми глазами на меня.
— Прости. — Прошептала она. — Я не могу с собой ничего сделать, словно теряю контроль, словно становлюсь какой-то нимфоманкой.
Но ты не думай! — Тут же поправилась она. — Я всё понимаю, и не могу представить на месте тебя кого-то другого. Там на кухне я блефовала, я никого бы не нашла вместо тебя. Это не тупое желание вогнать в себя первый встречный член! Меня даже сама мысль о другом коробит!
Девушка поняла, что только что сказала, и густо покраснела. Николь практически призналась мне в любви.
— Можешь больше не сдерживаться. — Всё ещё сидя на мне сверху и держа мой изнывающий от воздержания член в себе, она начала плавно покачивать бёдрами, не отрывая своих голубых глаз от моего лица.
— Сделай это в меня!
— Точно? — Слегка растерялся я.
— Не переспрашивай, если я сказала! — Строго сказала моя блондинка, но сразу смягчилась и добавила: — Сегодня уже можно, через несколько дней у меня эти дни.
Дважды меня упрашивать не нужно, я весь вечер только об этом и думал, и только мне дали добро, я спустил тормоза…
Не знаю, что ей больше всего доставило удовольствие, и что больше всего поразило за это вечер.
Её несколько безумных оргазмов, или один мой? Она наблюдала за мной с широко раскрытыми глазами, не моргая, глубоко и часто дыша, и приоткрыв свой милый ротик в лёгкой полуулыбке.
Она просто сидела сверху на мне, медленно виляя попкой, словно лодочка, плывущая на волнах, и неотрывно смотрела, как я заполняю её до краёв. Нависала над моим лицом сверху вниз, и ловила каждый миг моего финиша, до самой последней капли моего извержения в неё.
Такое чувство, что она получала моральное удовлетворение от того, что я делаю это именно в неё – такое запрещённое и сокровенное таинство.
Как только я закончил, Никки обхватила моё лицо руками и начала целовать меня медленно и ласково, долго и нежно, мягко и заботливо. Мы смогли оторваться друг от друга только спустя бесконечные и долгие часы, дни, недели… Я не знаю, время просто перестало существовать.
