Потом приступила к котлетам. Три… Пять… Семь котлет были поглощены практически за пару минут. В ход пошли и корзинки с икрой, творожным сыром.
— А это что? — дожёвывая седьмую котлету, указала на соусницу императрица.
Государыня ожидала, что ливрейный лакей, стоящий рядом, ответит ей. Но сказал герцог:
— Сие соус «Астория», государыня. Пробовал я его и сам… Сперва показался… странным. А после распробовал, так теперь только им и смачиваю любое мясо, — отвечал герцог, показывая собственным примером, как именно он это делает.
Одна из увесистых котлет была погружена фаворитом в соус, а после он с явным удовольствием откусил именно ту часть, что вся окрасилась от соуса в белый цвет. И даже закатил немного глаза от удовольствия.
Посмотрев на своего фаворита, государыня проделала ту же самую манипуляцию. И сперва даже слегка скривилась. Уж больно необычным был вкус у этого соуса. Да и вообще наличие соуса — это необычно. Ещё ладно, в уксус макнуть мясо, в горчицу там или хрен.
Но таких соусов государыня ещё не едала.
— Годно… Вот как есть — годно! — сказала государыня и подвинула к себе ещё тарелку с нарезанной бужениной."
"И давай макать да в рот класть мясо. В какой-то момент герцог даже подумал, что если сейчас императрица переест, начнёт маяться животом, то можно будет забыть про хорошее настроение государыни. Вот только это настроение помест у самодержицы лишь улучшалось.
А после принесли то, что было названо «сладкий хворост», конфеты с разным тестом [в то время конфетами могли называть и пирожные].
— Откель же такие яства? — откинувшись на спинку кресла, спросила государыня.
— Скажу, так вы, Ваше Величество, не поверите! — позволил себе усмехнуться герцог.
Однако строгий взгляд государыни сразу же заставил его раскрыть все тайны.
— В Петербурге открылась некая ресторация под вывеской «Астория». Это трактир, но такой, что там не зазорно побывать и дворянину. И открыл этот ресторан… — и всё-таки Бирон не смог удержаться от небольшой театральной паузы, — секунд-майор Измайловского полка Александр Лукич Норов.
Императрица громоподобно засмеялась.
— Этот пострел везде поспел! Экий лихой! И девку царственных кровей помять успевает, и службу государеву справить! Давай уже своего гвардейца! От Сашки Румянцева письмо пришло. Пущай Норов возгордится, что его помыслы об устройстве башкирских дел Румянцев приложил к договору! — смеясь, говорила государыня.
