Если Бирону кажется, что он нынешнюю партию свёл вничью, то Ушаков уверен в своей победе. И выпить пива, только бы не начинать новый виток разговора, — меньшее из зол.
Оставалось лишь делать так, чтобы Анна Леопольдовна в обязательном порядке узнала о связи Норова с Елизаветой Петровной. Причём и о том, что эта связь случилась на следующий же день после страстных поцелуев великой княжны и гвардейского офицера в Зимнем дворце.
* * *Прибыв домой, я сразу же окунулся в атмосферу радости. Казалось бы, напротив, все должны горевать, ведь у нас две безвозвратные потери.
Но бойцы и офицеры искренне радовались теперь моему возвращению.
Они невесть что надумали себе. Как рассказывал чуть позже Кашин, которому я приказывал по мере возможности наблюдать за Даниловым, поручик был крайне озабочен и серьёзен, молчалив. Что-то мне подсказывало, что в этом офицере вновь рождались мысли о мщении сильным мира сего. Но уже за мой арест.
Нет, что ни говори, а нужно срочно Данилова женить. Выброс сексуальной энергии и тёплые чувства к противоположному полу в значительной степени смягчают сердце даже и упертого мстителя.
Других возможностей, чтобы окончательно переубедить Антона Ивановича служить службу и не тужить, не забивать свою голову лишними проблемами, у меня не осталось.
— Ломоносов что же, давно ушёл? — спросил я у Кашина, когда тот доложил мне о всём произошедшем в моё отсутствие.
— Это тот большеголовый господин и с пухлыми губами? — спросил сержант, проявляя изрядную фамильярность, видимо, от счастья лицезреть меня.
— Уважительнее! Этот господин — великое будущее для России! Знай это, Иван! И, случись что со мной, то чем сможешь, тем и помоги Михаилу Васильевичу Ломоносову, — сказал я, рассматривая себя в небольшое зеркало, которое пришлось взять в руки и перемещать.
Если мне сказали переодеться и быть готовым, то мало ли куда должны позвать. То, что случилось ночью, ещё окончательного своего завершения не имеет.
К сожалению, последствия случившегося могут быть весьма и весьма разными.
Вероятно, я даже могу получить отставку сразу от двух женщин: и от горячей, но измученной красотки Елизаветы Петровны, и от милой, впечатлительной, Анны Леопольдовны. Не сказать, что этот факт меня убивает, но он неприятный.
И, что интересно, более всего мне не хочется терять расположение Анны Леопольдовны. И это несмотря на то, что до таких откровений, которые у меня случились с Елизаветой Петровной, нам с Анной далековато. Если вовсе они когда-нибудь свершаться.
