— Срочно отправить второго вестового к генералу Леонтьеву. Доложить, что будем атакованы не только конными татарами, но, весьма вероятно, и турецкой пехотой, — приказывал я.
Пока ещё не было видно, прав ли я, что нынешняя атака будет поддержана ещё и пехотинцами врага. Скорее всего, турками, хотя и у крымчаков, пусть и в очень малой доле, но такой род войск также имелся.
Началось тревожное ожидание. Враг остановился примерно в версте от нас, чтобы до него гарантированно не долетали никакие ядра, если мы вдруг обладаем пушками.
И выжидал. Ждали и мы, так как об атаке на крымчаков речи быть не может. Какие бы мои бойцы ни были чудо-богатырями, или какими бы ни были преображенцы отличными солдатами — если начнём атаковать первыми, нас сомнут.
Преображенцы попали под моё командование из-за сущей неразберихи в русской армии. Две роты Преображенского полка прислали на войну, и командующий, фельдмаршал Миних, должен был их куда-то определить. Вот только Миних-то в тот момент отправился в Киев на лечение.
И так вышло, что я, узнав при встрече с коллегами-гвардейцами об их растерянности и неопределенности, предложил влиться в мой отряд.
Возражения были, не без этого. Преображенцы прибыли ко мне лишь только через пять дней сплошных переходов через лесостепь. Слава об Измайловском батальоне, где почти никто не болеет, где едят от пуза, где даже не утруждают себя розжигом костров и строительством навесов от дождя… Будто бы это всё делается по щучьему велению… Эта слава уже расползалась по всей русской армии.
Преувеличенная слава, но я не разрушал мифы. И время на это не было, и желания.
Так что в какой-то момент преображенцы попросились ко мне, мол, они думали над моим предложением и пришли к выводу, что не против передвигаться в левом заградительном отряде. Заградительном — это который заграждает основное русское воинство от возможных атак с фланга.
Именно так, по флангам огромного русского войска, особенно если учесть невероятно большой обоз, были выставлены охранительные отряды.
Это нам предстояло в случае набега крымчаков первыми их встретить, сообщить командованию об опасности, да самим продержаться, пока не прибудут основные силы и не прогонят вражескую конницу.
Подобная идея была мною изложена ещё Христофору Антоновичу Миниху. Но сейчас генерал-лейтенант Леонтьев подобное передвижение русской армии представляет, как свой военный гений. Обидно, не скрою.
