Предположим, Рауль обижен на меня за досрочное прекращение контракта и за то, что я приняла предложение Элдена. Но мне казалось, что он испытывает ко мне хоть какие-то теплые чувства. Вряд ли бы он не заметил, что я отсутствовала столь долго. Почему тогда не спрашивает, что со мной произошло?
— Никто из стражников ничего не видел и не слышал! — В этот момент в комнату быстрым шагом ворвался Артен.
При виде ректора магической академии меня охватило непреодолимое желание спрятаться под покрывало с головой. Или же немедленно добровольно вернуться в заточение и никогда более не показываться на глаза людям.
— Магическая защита тоже не потревожена, — добавил Артен, остановив на мне тяжелый испытующий взгляд. — Ну-с, госпожа Ройс, как вы объясните свое столь внезапное появление? А самое главное, каким образом, хотелось бы мне знать, вы миновали охрану?
— Потому что меня сюда перенесло порталом, — честно ответила я.
Артен и Рауль быстро переглянулись. Я заметила, как Артен скептически вздернул бровь.
— По-моему, ты слишком сильно огрел ее по голове, — с издевкой проговорил Рауль. — И она бредит.
— Оливия, ты думаешь, мы тебе поверим? — сухо спросил Артен. — Вообще-то, данная часть дворца, относящаяся к личным покоям Рауля, — одно из наиболее защищенных мест Герстана, а возможно, и всего мира. Тут просто нельзя колдовать. И уж тем более сюда невозможно перенестись. Никак. Ни при помощи активации энергетического кристалла, ни посредством телепортирующей пентаграммы.
— Значит, какой-то способ все-таки есть, — буркнула я.
— Или вы всерьез считаете, что я из своего дома через весь город в ночнушке сюда добиралась?
Рауль и Артен опять переглянулись. На сей раз Артен как-то неопределенно пожал плечами.
— И вообще, — ворчливо проговорила я, — почему вы не спрашиваете, где я пропадала?
В комнате воцарилась изумленная тишина.
— Ну-ка, покажи свою голову, — первым очнулся Рауль. — Сдается, ты все-таки не в себе.
— Да я бил-то ее вполсилы, — буркнул Артен, он явно чувствовал себя неловко.
— Оливии повезло, что в последний момент я все-таки ее узнал и успел смягчить удар.
Рауль простер надо мной ладонь, и с его пальцев полился прохладный голубоватый свет. Тотчас от тяжести в затылке и тупой боли не осталось и следа.
— Вот видите! — торжествующе воскликнула я. — А говорили, что здесь колдовать нельзя. Или вы, господин Войс, меня кулаком огрели?
— Бить кулаком кого бы то ни было слишком вульгарно, — с насмешкой проговорил Артен.
