Ну надо же! Какого демона, хотелось бы знать, моего жениха тревожит Каролина Трей?
Элден кинул на меня быстрый виноватый взгляд, и я отчего-то вспомнила обрывок разговора, который он вел с Раулем, когда думал, что они одни. Так. Так-так-так. А ведь Элден просил короля не обсуждать при мне то, что случилось в имении баронессы. Собственно, а что там произошло-то?
Тем временем Элден медленно, но верно принялся пятиться к двери. Точнее сказать к проему, потому как дверь по-прежнему валялась на полу. Ага, сбежать, видимо, собирается.
Пусть только попробует!
Я зло сощурилась и внушительно погрозила блондину кулаком. Затем сделала выразительный жест, как будто перерезала кому-то глотку. Элден без проблем разгадал мою угрожающую пантомиму. Покорно кивнул и замер на месте, больше не предпринимая никаких попыток стратегического отступления.
— Баронесса, какой сюрприз, — процедил он таким тоном, что я на месте Каролины сразу же смертельно обиделась бы и первой оборвала чары. А Элден ещё жестоко добавил: — Правда, не могу сказать, что приятный.
— Неужели вы еще дуетесь на меня? — Каролина мелодично рассмеялась. Томно протянула: — Кстати, можно я буду называть вас просто по имени?
— Нельзя! — отрезал Элден.
В этот момент туман от чар рассеялся в достаточной мере, и я наконец-то увидела Каролину. Женщина полулежала на мягкой кушетке в шелковом сером платье, облегающем ее, словно вторая кожа. Одна тонкая лямка наряда была кокетливо спущена на плечо, отчего вырез превратился из вызывающего просто в неприличный.
Стоит отдать должное Элдену — он и бровью не повел при виде этого зрелища, не попытавшись даже мимолетным взглядом оценить сочную грудь собеседницы.
«А зачем ему это делать? — хмуро буркнул внутренний голос. — Помнится, буквально прошлой ночью он видел Каролину голой. То бишь уже успел насладиться всеми ее прелестями».
— Какой ты бука, Элден, — хихикнула Каролина, кокетливо накручивая на палец выбившийся из высокой прически упругий локон.
К слову, выглядела она очень и очень неплохо.
Конечно, роковой молоденькой красавицей ее теперь нельзя было назвать. Но в ней появилась какая-то внутренняя стать, присущая людям, которые не стыдятся возраста. Да, очевидно, что ей больше сорока. Но о прожитых годах говорили лишь несколько седых прядок на висках, подчеркивающие густоту и блеск ее темных волос, и пара едва заметных морщинок около рта. Фигура же осталась по-девичьи стройной и гибкой, а в глазах плескалось озорное лукавство.
