Словно пахнуло морозной свежестью, и вся моя кожа мгновенно покрылась мурашками. — И лишь моя природное любопытство, господин Горьен — мой, пожалуй, основной недостаток, — не дает мне сразу же вас убить.
Дэниель переменился в лице. Покачнулся было назад, словно желая отпрянуть, но в последний миг передумал и остался стоять на прежнем месте.
— Я знал, что Оливия не пострадает, — глухо произнес он.
— Неужели?
И так мягко это было сказано, так ласково. Но только Дэниель почему-то побледнел и судорожно дернул кадыком.
— Рауль никогда бы не ударил по Оливии смертельными чарами, — пробормотал он извиняющимся тоном. — И вы прекрасно об этом знаете. Демоны, да он вообще крайне редко использует подобного рода магию! Даже если бы он ее не узнал, то все равно предпочел бы оглушить нападающего, а потом уже разбираться, что, собственно, произошло. Вы ведь в курсе, что живых разговорить гораздо проще, чем мертвецов.
— О, позвольте с вами не согласиться. — Элден издал какой-то странный смешок. — Как раз с мертвыми говорить намного проще.
— Возможно, — не стал спорить Дэниель. — Но в любом случае все прошло согласно моему плану. Оливия жива и здорова.
— И только поэтому я с вами разговариваю, — холодно обронил Элден. Небрежным кивком указал на Рауля и спросил: — Ну? Как понимаю, вы собрались занять место брата на престоле Герстана.
— Правильно понимаете. — Дэниель натянуто улыбнулся. — Полагаю, вы одобрите подобную рокировку.
Элден в ответ сделал несколько шагов навстречу Дэниелю.
Тот наблюдал за его приближением с плохо скрытым волнением, мерцающим на дне его зеленых глаз.
Но стоит отдать ему должное — не попятился. Хотя и не сумел сдержать вздоха облегчения, когда Элден остановился, не доходя до него.
— Я готов выслушать ваши предложения, — проговорил Элден, выжидательно скрестив на груди руки.
Стоит признать, Артен поступил на удивление предусмотрительно, оглушив меня чарами. Потому как иначе я бы точно сейчас вмешалась.
Нет, я могла понять резоны Элдена. По сути, Рауль ему никто.
И интересы своей страны он наверняка ставит выше жизни правителя соседнего государства.
Но… Это было неправильно! Чисто с человеческой точки зрения — неправильно! Нельзя просто стоять и наблюдать за тем, как один человек убивает другого. Тем более по такой низменной причине, как власть.
«О, девочка моя, в нашем жестоком мире по этой причине убивают чаще всего, — грустно отозвался Артен. — Даже жажда денег и ревность в основе своей имеют именно стремление к власти.
