– Она твоя жена?
– Нет!
Мне показалось, что он вот-вот рассмеется.
– Она скорее… сестра, – его голос был полон странного веселья.
Второй укол в сердце. Я боялась, что мой очередной вопрос пробьет в моем сердце дыру размером со спутниковую тарелку, но все же спросила:
– И у тебя есть новые мать и отец?
– Вместо параноидальных намеков ты решила добить меня вопросами личного характера? – поинтересовался он.
Я вдруг испугалась, что он больше не станет отвечать на мои вопросы, и залепетала, нервно теребя в руках ленту ремня:
– Феликс, пожалуйста.
Ты не представляешь, как много я думала о том, что же с тобой случилось, как я хотела, чтобы ты объявился и весь этот кошмар закончился. И вот ты сидишь рядом, и у меня всего одна ночь, чтобы узнать хоть что-нибудь. Узнать, что произошло, кто те люди, которых ты теперь называешь семьей, чем ты живешь. Я обещаю, что никак не воспользуюсь этой информацией.
– Хорошо, – не сразу ответил он.
Я поглядывала на него уголком глаза и чувствовала, что это решение далось ему нелегко.
Как будто он сжалился надо мной, уступил мне вопреки каким-то своим правилам. Я чувствовала и мысленно благодарила его за это.
– Несколько месяцев назад очнулся в частной наркологической клинике. Кто-то увидел меня в подъезде дома и вызвал скорую. У меня была передозировка и клиническая смерть, но, как видишь, вытащили. На тот момент я уже ничего не помнил о прошлой жизни… Мое лечение в клинике, как потом оказалось, оплачивали незнакомые мне люди. Изабелла – одна из них. Вот, пожалуй, и все.
Значит, все было гораздо хуже, чем я предполагала. Мы потеряли Феликса задолго до того, как он исчез.
– Почему они, эти люди, оплачивали твое лечение?
– Наверно им показалось, что я хороший человек, – усмехнулся он.
– Нет, серьезно!
– Я не знаю почему. Но факт остается фактом: они вытащили меня, и только благодаря им я сейчас здесь.
– И ничего за это не потребовали взамен? С чего бы им спасать тебя?
Он пожал плечами.
– Взамен? Ничего.
Я чувствовала, что он чего-то недоговаривает, но высказать ему свои подозрения значило оборвать те тонкие нити, которые наконец протянулись между нами.
Я не хотела этого, мне еще о многом хотелось спросить.
– Куда делись твои татуировки?
– Ничего о них не знаю. Это их ты искала на моих руках?
– Угу, – еле слышно призналась я, вспоминая, как чуть не сорвала с него рубашку. – А что было потом? Каким образом ты столькому научился за несколько месяцев?
– Что ты понимаешь под «стольким»?
– Ну брось.
