* * *Вы замечали, что ветер часто пахнет одинаково в самых разных уголках Земли? Будь то просторы Лугано, или улицы Милана, или тростниковые поля Египта? Запах согретой солнцем земли, влажного песка, близкого моря… Там пахло так же, представьте. Свежо и сладко. Немного фантазии – и я в арабской сказке про Аладдина, сейчас взлечу на ковре-самолете над барханами… Утренние лучи слепили глаза. Меня нарядили в белое платье и сняли платок с головы. Невиданное внимание к прелюбодейке и богохульнице. Толпа неистовствовала.
Особенно женщины… Боже, если ты есть, впредь избавь меня от лукавого и от праведниц! На площадь привезли и вывалили целый грузовик щебня и камней: чтоб каждый желающий мог лично подправить мне карму.
Я даже не смотрела на них. Я озиралась по сторонам в поисках своего избавителя. Что он задумал, как он собирается вытащить меня из этого муравейника? Ведь людей так много. Только сейчас я заметила, что на площади полно военных и полицейских в форме цвета хаки. Мысли о том, что Неофрон бессилен спасти меня, боролись с воспоминанием о его обещаниях.
«Ни один камень не коснется твоей головы», – поклялся мне он.
Знаешь, в какой момент в сердце женщины падает зерно Инсаньи? В тот самый, когда она понимает, что этот – именно этот! – мужчина сможет защитить ее душу и тело от любого посягательства. Дай женщине понять, что пока она рядом с тобой, с ее головы не упадет ни один волос, – и она в тот же день вручит тебе свое сердце и все, что к нему причитается.
Я не стала исключением.
Биохимия моего родного тела не позволяла мне варить «тяжелые наркотики». Но новое тело смогло сделать это на раз-два. Оно просто чиркнуло спичкой, подержало ложку над горелкой, и – по моим венам растеклась такая Инсанья, что хватило бы на десяток таких, как я. Моя Инсанья. К Неофрону. То самое чувство, мысли о котором были способны затмить страх смерти.
Я подняла глаза к небу: совсем высоко, в небесной лазури, прямо над моей головой парил стервятник. Я улыбнулась этой символичности.
Как только мои руки освободятся от пут – я больше не сниму их с его плеч!
Проповедник, разодетый в черное, подогревал толпу пламенными речами. Праведники грели в ладонях камни. Я опустила глаза и перестала дышать. По моим коленям скользило доказательство моего скорого освобождения. Все выше и выше – прыгает с коленей на грудь, с груди на шею. Еще выше. На секунду встречается с сетчаткой моего глаза и тут же исчезает из поля зрения.
