Как максимум… нет, максимума тут быть не может, моя фантазия просто не знает границ, когда я смотрю на нее.
– Кто она?
– Понятия не имею, – пожал плечами он, – но она горяча, как секретарша дьявола. Похоже, кто-то из наших ушел в новый прыжок. Может, крошка Алауда или… троюродный дядя Саггитариус, – расхохотался Альцедо.
– Точно не дядя Сагги. Он бы задушил себя сразу, как только просек, что попал в тело женщины.
– Да, грудь и вагина – это не для слабонервных, fra, – рассмеялся Альцедо, откинув назад белокурую голову.
Я медленно повернулся на барном стуле. Незнакомка подмигнула мне и приподняла бокал в приветственном жесте. Я кивнул ей в ответ.
13. Секретарша дъявола
Стакан с Альцедо, бокал с матерью, несколько шотов со старыми приятелями. Изысканные закуски от шеф-повара, которые кажутся мне не более аппетитными, чем земля или опилки. Кофе в перерывах. Интересно, как долго выдержит моя голова, зажатая между молотом и наковальней: между силентиумом, отправляющим мозг в анабиоз, и кофеином, пытающимся вытащить меня оттуда за ноги?
И тем не менее я был рад, что отклеил башку от подушки и приехал сюда.
На все это стоило посмотреть: сестра, кружащаяся по залу в танце с кем-то из парней Неофрона, – багряное пятно летящего по воздуху платья, улыбка человека, который только что выиграл миллион в лотерею; Альцедо, молотящий туфлями по паркету в не самом трезвом танце; Никтея и Неофрон, воркующие в дальнем углу зала и приканчивающие на пару вторую бутылку вермута. Никтея и Неофрон… Я столько раз видел их рядом, но только сейчас сообразил, что из них вышла бы отличная пара.
Оба примерно одного возраста, оба готовы душу продать за наше развеселое семейство, у обоих железная стружка вместо нервов.
Диомедея закончила танец с очередным ухажером и победно оглядывает зал. Сегодня ей нет равных во всей Швейцарии: живой костер, в пламени которого сгорел бы любой мужчина. Она шлет мне воздушный поцелуй, сдувая его с ладони, и осматривается в поисках очередного счастливчика для танца.
Я хочу быть этим счастливчиком, но тут Никтея машет сестре рукой, и Дио направляется к ее столику, оставив меня с носом. Неофрон наливает и протягивает сестре полный бокал. Бог ты мой, исторический момент. Я задерживаю дыхание: возьмет или выльет Неофрону на голову?
Наследница Уайдбека принимает бокал."
"Вот это да. Столетняя война окончена. Дио делает глоток, отставляет бокал и… Сейчас Никтея точно умерла бы от ревности, если бы знала, что это за чувство.
