Сначала мне показалось, что Альцедо попросту разыгрывает меня, но где-то в подкорке шевельнулось воспоминание, что я действительно говорил нечто подобное, пытаясь перехватить минуту-другую сна в стамбульском аэропорту.
– Ладно, – сдался я. – Твоя взяла.
– Я весь внимание, – защебетал он.
– С одним условием. За руль сяду я.
– Это еще зачем? – хихикнул Альцедо, но, изучив мою физиономию, молча остановил машину у обочины и пересел на пассажирское место.
* * *Я рассказал ему обо всем, включая похищение Лики и убийство одного из ее похитителей.
Альцедо молчал, выкатив глаза и приоткрыв рот.
– Именно такой реакции я и боялся, когда попросил тебя пересесть на пассажирское. Но это не самое страшное.
– Только не говори, что силентиум не сработал. Этого я точно не переживу!
Едва сдерживаю улыбку. Да, у него, бестии, углеродное волокно вместо нервов…
– У меня сверхсильные остаточные реакции, вплоть до потери контроля над телом. Я убил человека, когда потерял с телом связь.
– Я же говорил тебе! Говорил! С чего все это началось?
– С этой девушки, которая свалилась под нашу машину в Киеве.
Феликс был влюблен в нее. Сдвинут на ней так, что был готов убивать каждого, кто прикоснется к ней. Он узнал одного из тех, к кому она села в машину, а дальше… как секундное помешательство: я чувствовал все, что когда-то чувствовал Феликс, мыслил, как он, и не испытывал никаких сомнений, когда без остановки жал на спусковой крючок. Всадил в жертву всю обойму транквилизатора.
Молчим. Есть о чем помолчать.
– Хм… Ну а ты что?
– Что я?
– С его остаточными все ясно. А как насчет твоих реакций? – в голосе Альцедо больше не было иронии и веселья. Кажется, он был не на шутку встревожен. – Или все это время ты был так занят борьбой с реакциями Феликса на нее, что ни разу не задумался о своих собственных?
Его вопрос застал меня врасплох. Я не сразу нашелся, что сказать.
– Разумеется, я не испытываю к ней того, что испытывал он. Это просто невозможно. Его чувства остаются его чувствами, если ты об этом.
И да, большую часть времени, проведенного рядом с ней, я только и делал, что боролся с чужими реакциями. Этот омут просто кишит чертями…
– Тогда, думаю, ты будешь рад составить мне компанию. Я начинаю экспериментальный прием Силентиума, – заявил Альцедо, принимая эстафету в гонке шокирующих откровений.
– С чего вдруг?"
"– Да я проклял все на свете, когда понял, что домой из Киева придется добираться поездами! – воскликнул он.
